Потом Окадзаки сказал, что сейчас начнётся молитва за мир. Он обратился к залу, где, он уверен, есть люди, которые никогда не видели даров Святого Духа, не слышали говорение на незнакомых языках и на языках ангельских. Возможно, среди них находятся и одержимые бесом, которые сейчас не выдержат силу Духа и покинут зал. Но несмотря на это, продолжал он, мы всё равно должны усиленно молиться, повторяя слова за проповедником, и постараться не сомневаться даже мысленно. Сомнения от дьявола.
Пастор шепчет по-английски:
– Touch, touch, touch, Holy Spirit, touch, touch, touch, Holy Spirit.
Варя шепчет мне:
– Закрой глаза и повторяй за ним.
Глаза я не закрываю, но повторяю. Похоже на медитацию. Кто-то начинает издавать странные звуки. Я вспоминаю слова Алёны: «У тебя тоже получится заговорить на языке ангелов, попробуй для начала произносить вслух всё, что приходит в голову, любые звуки». Я замечаю, что Варя ушла с головой в свой медитативный транс и вращается вокруг собственной оси. Алёна раскачивается в такт молитвенному ритму, да что Алёна – весь зал! Ваня с закрытыми глазами хлопает в ладоши – и не он один. Хлопают тут тысячи.
Я тоже пытаюсь «подключиться к духовной розетке», как говорил японец, но у меня пока не выходит, мне просто по кайфу ощущать себя частью этого людского океана. Я – это все. Они – это я. Мы – один поток.
– Close your eyes! – командует пастор и продолжает повторять: – Touch, Holy Spirit, – только теперь прибавляет к молитве странные звуки, похожие на «с-с-ся, с-с-ся, м-м-о».
Меня наконец укачивает в людском море. Мы берёмся за руки с Алёной и Варей. К нам, думаю, подключаются и другие. Меня тянут вниз, я куда-то лечу, падаю на пол…
– А-а-аллилуйя-я! – голос пастора доносится откуда-то сверху.
Я понимаю, что лежу на полу, и открываю глаза. Встаю. Японец просит каждого, кто хочет исцелиться, приложить руку к той части тела, которая у него болит. У меня ничего не болит. Разве что коленки после падения.
И тут начинается массовый экстаз. Я подумала, что выглядит это так, будто мы все под дозой, но отогнала эту мысль как мешающую принять благодать. Слева, справа, сзади, спереди – со всех сторон взвыли и заголосили. Пастор объявил, что это бесы орут, изгнанные из людей. Я конкретно ужаснулась: они выли по-собачьи, свистели, трещали, щёлкали, скрипели… Никогда таких звуков от людей я не слышала.
Потом многие начали что-то бормотать, куда-то ползти, падать, кататься по полу…
– Святой Дух идёт по рядам! Аллилуйя! – радостно объявил Окадзаки.
Я просто сидела на полу, у меня кружилась голова, я чувствовала только прилив энергии – мыслей не осталось, чистая энергия. На сцену вели людей, которые приобщились Святому Духу. Целую толпу! Каждому Окадзаки клал ладонь на голову, произносил:
– Healed! – Исцелён!
И человек падал на сцену и замирал. Падали совершенно разные люди: мужчина в строгом дизайнерском костюме и женщина на высоченных шпильках и в вечернем платье, девчонка лет семи с балетным пучком на макушке, бабки с химическими кудрями, хипстерского вида парень…
– Аплодисменты Святому Духу! – кричит переводчик вслед за японцем.
Все хлопают.
– Охренеть можно, – говорит оператор федерального канала, проходя мимо меня с камерой.
– Да подожди ты! – останавливает его корреспондентша. – Лайф[7] только сняли, сейчас синхрон[8] возьмём и стендап[9] ещё записать.
– Ну его в пень! – отвечает оператор. – Давай два синхрона и валим отсюда, пока целы.
– Ты же в Сирии был! Тут чё?
– Да там всё ясно, а тут вообще фиг поймёшь, что творят.
Я удивилась: они абсолютно ничего не чувствовали! И выглядели как пришельцы из космоса, как мрачная сила, вторгшаяся на наш праздник. Видимо, у журналистов отсутствует духовная опция. Вместо неё тупость и цинизм – профессиональная деформация. Журналистка вдруг увидела меня и, что странно, узнала. Хотя в «Млекопитающих» я была гораздо моложе.
– Здравствуйте, Глория, пара вопросов, – профессионально улыбнулась журналистка, сразу же уверенной рукой повесила мне на футболку «петличку»[10], пока я не опомнилась, и бодро затараторила: – Что вы сейчас ощущаете? Расскажите, что здесь происходит, почему валяются эти люди?
– Я чувствую себя счастливой, чувствую, что человек человеку – друг и все мы вместе, все в Духе. Это wonderful! Здесь мы подключаемся к источнику благодати. Люди входят в духовный транс – наверное, это христианская медитация. Они говорят на языках Вселенной. Проповедуют Иисуса.
– Вы уже были на подобных мероприятиях? Кто вас пригласил?
– Нет, я первый раз. Меня позвали друзья.
– Вам не кажется странным то, что здесь творится?
– Ну немного. Но ведь это духовный мир открывается. Конечно, он необычный, непривычный и не такой, как земной мир.
– Спасибо, Глория! Кость, тут достаточно свободного места, давай стендап сразу, я только встану немного по-другому, чтобы ракурс…
– Вон туда встань, повернись немного, оттуда иллюминация прямо в камеру бьёт, – ответил оператор Костя. – Ещё левее. Норм.
Мы показываем кофейный аппарат.
Стоим друг за другом, руки по швам, глаза закрыты.
