В пятницу в семь у нас начиналась репетиция к студенческому концерту. К счастью, её проводил не Ползухин, а Анхен, педагог по мастерству, аспирантка. На самом деле её зовут Анна Геннадьевна, но Ан Ген эволюционировало на немецкий лад. Чтобы отпроситься, нужна очень серьёзная отмазка. «Актёр может не прийти только по одной уважительной причине – он умер». Мне это знакомо. Я снималась даже с температурой 39,7. Выжирала нурофен – и вперёд. Сейчас пришлось наврать, что я записана к зубному. Не самая убедительная отмазка, но вырваться получилось. Я пока ни разу не прогуливала, мне поверили.
Со мной пошла Алёна. Она предупредила меня, что нужно будет сделать пожертвование, то есть отдать любую посильную сумму на нужды церкви.
Служение проводил Александр:
– Помните, что сказал Иисус апостолам после своего воскресения? «Мир вам! как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас». Что это значит? Это значит, что каждый из нас – Его посланник, его ученик. Что ещё Иисус заповедал своим друзьям? «Больных исцеляйте, прокажённых очищайте, мёртвых воскрешайте, бесов изгоняйте». Каждый из нас должен сказать Богу: «Я готов работать с Тобой в команде, на мою личную территорию проник дьявол, но мы справимся». Для чего мы избавляемся от демонов? Чтобы увеличить личный лимит святости. А чем больше лимит, тем больше духовных опций и даров нам доступно: благоденствие, успех, процветание, удача и, конечно, здоровье. Все вы знаете, что такое «проклятие рода». Практически у каждого из нас были атеистические прабабушки, бабушки или родители. Мы должны снять их грехи прямо сейчас!
Нам раздали браслеты, сплетённые из двух полосок бумаги – чёрной и белой. Чёрную нужно было вытянуть и порвать, громко выкрикнув проклятие своим неудачам.
– Муж должен бросить пить! Проклинаю беса пьянства! – первой крикнула полная женщина в круглых очках с коротко стриженными химическими кудряшками цвета баклажан.
Потом я с трудом смогла различить голоса.
– Я требую прямо сейчас вылечить меня от гастрита! – орал кто-то.
– Хочу вылезти из долгов и получить успех! Проклятие бесу нищеты!
Алёна кричала:
– Проклинаю венец безбрачия! Иисус, у меня должен быть парень!
– Проклинаю беса зависти! – присоединилась я. – Бог, помоги стать лучшей на курсе!
Я вспомнила, что моя бабушка всю жизнь была атеисткой, а потом перед смертью вдарилась в православие. Видимо, мне придётся расплачиваться и за это.
Чёрную полоску теперь надо было порвать, затем обрывки сжечь на улице. А на белой написать то, что тебе нужно от Иисуса. Браслет необходимо носить на левой руке, а через неделю положить возле большого голубого неонового креста, тогда пасторы будут молиться о наших желаниях. Браслет дешёвый – всего 50 рублей. Я пожертвовала. И написала: «Молюсь о роли Кати Татариновой и успехе на экзамене по мастерству».
После браслетов был чин изгнания демонов. Свет приглушили. Начал щёлкать невидимый метроном. Мы все закрыли глаза, сосредоточились и пытались ощутить, где именно притаились в нас злые духи. Я заметила, что метроном постепенно замедляет темп. Когда остались только редкие щелчки, похожие на выстрелы (наверное, не больше трёх ударов в минуту), я ясно представила, что сквозь мои рёбра проползает нечто похожее на слизня. Думаю, он направлялся в ухо. Я открыла глаза и увидела, что пастор подходит к каждому, бьёт с размаху по голове, по ногам, толкает в грудь или в бок и громко произносит какие-то непонятные слова типа заклинаний:
– Аназанидель, мивухатыр, дирулаварель, тенилода…
Я посмотрела краем глаза на соседей справа и слева. Почти все, до кого ещё не дошла очередь, плакали.
– Алёна… – шепнула я. – Что это за слова?
– Называет имена демонов, пастору они открываются в пророчестве. Ещё он видит, в каком месте закрепился злой дух, и бьёт его.
Мне стало жутко до омерзения. Будто чья-то склизкая лапка аккуратно трогает затылок.
Люди, из которых изгоняли бесов, повторяли имена за пастором, потом падали на пол. Я вспомнила предупреждение Алёны, когда мы только пришли: «Не удивляйся, если увидишь, что все падают. Упали – значит, сработало. Даже если ничего не почувствуешь, падай вместе со всеми. Нужно войти в состояние, когда твоим телом управляет дух. Потом само получится, увидишь».
Александр смотрел куда-то мимо меня. Чуть выше и левее. Я видела родинку или веснушку над его левой бровью и немигающие тускло-серые глаза. Я повторяла:
– Фузакринель, Яситохен, Моо, Вурахане, Родизабриген, Ирх, Гутиттроберн, Ожухарнентль, Аи…
Вдруг пастор резко, очень сильно хлопнул ладонью по моей голове, я провалилась в тёмный душный мешок, но быстро очнулась и увидела над собой потолок, обклеенный пенопластовыми панелями с узорами в виде пересекающихся ромбов. Ага, я смогла! Сделано!
Это немного напоминало дурацкую детскую игру «собачий кайф»: тебя душат шарфом, затягивают удавку, пока ты не потеряешь сознание. Когда ты падаешь, шарф ослабляют, и кислород бьёт по мозгам. Я только один раз играла, боялась не очухаться, если честно. Говорят, стоит только немного не рассчитать – и всё, the end.
