Лёжа на полу, мы тихо пели песню «Дух Святой всегда с тобой», взявшись за руки. И мы были настоящей духовной семьёй.
Когда я на следующий день сказала об этом Алёне, она согласилась:
– Да, мы все друг другу родные, иногда мне кажется, что община мне дороже, чем семья. Я вообще живу в съёмной двушке с двумя девчонками. Одна работает менеджером по продаже пластиковых окон и не интересуется ничем, кроме самцов. Постоянно парней водит. Вторая бросила на третьем курсе какой-то экономический институт, теперь работает парикмахером и ещё украшения делает типа авторские. Из бетона и асфальта. Ну, художественного какого-то, специального, наверное. На меня обе смотрят как на конченую дуру, а сами живут во грехе и тьме, ужасно.
Как я и думала, всю оставшуюся неделю Ползухин меня тщательно игнорировал. Я снова завоёвывала место в стае. Я показала чурчхелу, мармозетку, парогенератор, инфузорию-туфельку, птицу додо и мадагаскарского таракана. Ползухин сказал, что животных и предметов перебор, на показ достаточно набралось, теперь будем делать этюды на тему «Цирк». Я довольно удачно показала дрессированного пуделя, и меня включили в групповой этюд «Пу дель арте» (созвучно с комедией дель арте). Дело в том, что мистическим образом на этом занятии ещё двое показали пуделей – Хайкина и Марфа Дубцова. Марфе даже завивка не нужна, она волосата как не знаю что… как мочалка просто. Дубцова наверняка пуделиху показывать не планировала, а нагло импровизировала, потому что без мыла влезет куда угодно. Почуяла, что наклёвывается выигрышный этюд.
Кажется, браслет действовал. Даже Хайкина на первой репетиции пуделих ко мне не цеплялась. Наверняка распознала во мне сильное звено.
Катя, которую я считала самой нормальной в стае, решила держать дистанцию так же, как остальные. С ней стало невозможно делиться своими мыслями и проблемами. Она теперь просто выслушивает, поддакивает, но обсуждать не хочет. Я ей рассказала про церковь и про концерт (про демонов решила пока не говорить), она ответила: «Интересно. Я никогда не ходила в церковь, не моё» – и всё.
Жизнь начала налаживаться, и тут у меня слетел браслет. Его подобрал Симчук и сразу стукнул мастеру. Про роль Кати Татариновой.
– Ну что, Тарасова? – спросил меня Ползухин. – На кастинг к Чугрееву уже ходили? Вам, видимо, уже надоело учиться, вы и так всё умеете, правильно?
– Нет, Егор Алексеевич, я не ходила, меня туда вообще не звали даже.
– Врёте. Наверняка отправили портфолио. Думаете, вы уже звезда и учить вас нечему? Может, будете учиться тогда у Чугреева? У вас практически ни одного нормального этюда, только «Комарихи». Я от вас ожидал большего, когда вы поступали. Вон на Хайкину посмотрите, у неё, может, не всё получается, но я вижу, что она работает, она постоянно консультируется, она каждый день по несколько этюдов приносит. А вы за последнюю неделю только «Пуделя» показали.
Мне было обидно просто до тошноты! Только комары и пудели?! Да просто Хайкина на каждом перерыве подмазывается к Ползухину, в пасть ему смотрит преданно, советуется, наизнанку аж выворачивается, будто мастер – идол, а она – его верный жрец! Я, извините, так унижаться не собираюсь.
– Я правда не думала идти к Чугрееву, просто мечтала. Я буду работать.
– С вашей работой мне уже всё ясно. Вы там не пойми где молитесь и совершенно не занимаетесь учёбой. Почему вас не было на репетиции в прошлую пятницу?
– Я отпросилась у Анны Геннадьевны к зубному.
– В воскресенье была репетиция в общежитии. Почему вас опять не было?
Вот засада! Я в то воскресенье забыла, что мы репетируем в общаге на «Рижской» наш номер для студенческого концерта, и пошла на собрание в церковь.
– Простите. Я случайно проспала. Обезболивающие от зуба выпила, и вот…
– Забывайте дальше. Ещё раз пропустите – заменю вас.
А на следующий день меня действительно пригласили на пробы ассистенты Чугреева. Засада. Мама пилила, чтобы я сходила. Даже надыбала мне справку у знакомого врача из медцентра «Полимедик». Типа я отравилась. Я понадеялась на помощь Иисуса и пошла, забив на лекции и движок.
Маленькая комнатушка, обитая серой тканью. Высокий тощий оператор, лысый, но с бородой. Помощница режиссёра, женщина лет тридцати с чёрными, коротко стриженными волосами, одетая в мятый серый балахон и джеггинсы.
– Вы читали «Капитанов» Каверина? – спросила женщина.
– Да.
– Отлично! Найс.
Мне дали текст. Это была сцена, где Катя узнаёт от твари Ромашова, что Саня, её любимый человек, якобы погиб на войне. Потом Ромашов к ней лезет, Катя берёт молоток и бьёт Ромашова по щеке. Мне нужно было махнуть молотком (молоток дали пластмассовый, детский, условный такой, с пищалкой) и произнести слова: «Оставьте меня! Вы – убийца! Вы убили Саню». А потом заплакать. Плакать и смеяться я всегда умела хорошо, у меня подвижная нервная система, как говорит в таких случаях Анхен.
