Ещё мне нравится упражнение «воображаемый центр». Тоже чеховское. Вначале мы хаотично ходим по кабинету, имитируя броуновское движение. Смысл в том, чтобы чувствовать партнёра и пространство. Первое время мы часто врезались друг в друга или сбивались в кучу в одном углу, теперь научились заполнять равномерно всё пространство и не сталкиваться. Так вот, мы ходим, а потом педагог говорит: «Тарасова, воображаемый центр на темечке, он лёгкий, как воздушный шар. Чикин, воображаемый центр в заднице, он тяжёлый, как гиря, и горячий». И вот я воображаю, что невидимый шар тянет меня вверх, – изменяется походка, я почти на цыпочках… Получается какой-то чудик, возможно, застенчивый, аккуратный. Уже прорастает то самое «зерно роли», про которое всем плешь проел Станиславский. Чикина тянет вниз, он становится неуклюжим, приземлённым, грубым. Ну и так далее…
Центр есть у каждого человека, не только у персонажа на сцене. Поэтому упражнение «воображаемый центр» я решила связать с духовными открытиями. На собраниях я часто мысленно определяла, где у кого этот центр, потом пробовала угадать, кто сидит в центре – ангел или демон. Это помогало хоть как-то справиться с болью после исчезновения Вани. Мне теперь пришлось петь на евангелизации вместо него.
Ползухин объявил, что вообще не станет мои этюды смотреть до тех пор, пока я «не приду в себя». Я просто сидела на занятиях, делала упражнения, но ни с кем ничего не репетировала. Потом свалилась с гриппом.
Пастор Александр на занятиях повторял, чтобы никто из нас больше не смел даже вспоминать о Ване, иначе Ванины грехи и демоны перейдут на нас. Он отступник. Мой грипп – это тоже, оказывается, болезнь, подхваченная от Вани. Духовная зараза. Мы ведь ходили к нему… «Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не всё тело твоё было ввержено в геенну», – цитировала Алёна Евангелие.
Наконец-то мама сидела со мной дома. Как в детстве. Только теперь, помимо собственного проклятия, на мне висело ещё и Ванино. Я готова была абсолютно все его грехи взять на себя, лишь бы он вернулся и не был отверженным. Только бы узнать, что с ним произошло.
Я валялась в кровати, как отжатая тряпка. Целыми днями смотрела то в потолок, то на часы: каждый час давался с трудом, во сне проживать время было гораздо легче. По стене сползали невидимые белые черви типа опарышей. Мне это мерещилось в полубреду.
– Ты какая-то странная. Что случилось? – приставала мама. – Грипп – фигня. Ты полюбила парня, да? Ты ему не нравишься? Вы расстались?
– Нет. Никакого парня у меня нет, и не было, и не будет. Меня, кажется, держат демоны. Я не могу выпутаться. Я проклята за грехи нашего рода.
– Что за чушь? Какие демоны? Какие грехи? Тебе попы там внушили что-то в этой твоей церкви?
– Никто ничего мне не внушал. Я сама знаю.
– Слушай, может, лучше йогой займёшься? Для здоровья полезнее. И никаких демонов. Я недавно сходила на курсы экспресс-медитации. Там очень позитивная, дружная команда. Довольно дорого, правда. Ленка туда ходит каждый день, разве что не ночует. Мне вот книжечку там дали, я тебе положу на стол, почитай.
Ленка – это мамина подруга, бездетная домохозяйка, помешанная на самосовершенствовании. В тонкой брошюрке были фотки какого-то разноцветного клуба йоги «Бодхисаттва». Слоган: «Измени своё сознание за три недели».
Мама чужая. Она не верит в Иисуса, а значит, как говорят пасторы, заражена грехом и обречена на полное исчезновение в аду. Я понимаю, что надо держаться подальше от её медитаций и клуба «Бодхисаттва», иначе тоже погибну. Неужели я никого не смогу спасти?
– Знаешь, я слышала, что Христос – это один из аватаров Кришны, – сказала мама. – Все религии едины. Магомет тоже наверняка одно из воплощений Будды. Ты, главное, не очень заморачивайся.
Это меня добило окончательно. Я валялась в постели и читала Евангелие, которое давно скачала, но так и не осилила. Теперь оно мне показалось каким-то другим, совсем не тем, которое мы разбирали, хотя многие цитаты я узнавала. А в какой-то момент начало глючить, что все мои достижения, в том числе духовные, – это ноль, фигня фигнёй, я зря жила, потому что правда где-то совсем в другом месте и мне до неё никогда не доползти – слишком сложно, слишком высоко. В этом Евангелии был какой-то совсем другой Бог. Меньше всего Он был похож на парня из соседнего двора, которому запросто можно было сказать: «Привет, Иисус, давай споём песню и погоняем бесов». Я решила, что, наверное, этот текст переписан слишком серьёзными православными. Но разве может быть много разных Евангелий? Где тогда правда?
Алёна ругала меня за то, что я читаю Евангелие без проводника. Читать с проводником должен каждый новичок.
