После прочтения Нового Завета у меня накопилась тьма вопросов. Например, почему мне говорят, что все мои проблемы от того, что я зациклена на Ване. Да, я в этом каялась, но что, например, значат слова апостола Павла из того же Нового Завета: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. <…> Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится». А мы проклинаем Ваню, но гордимся тем, что знаем ангельские языки. Все говорят, что человек, ушедший из церкви, проклят до седьмого колена и его уже не вытянешь. Но почему тогда «Приходящего ко Мне не изгоню вон»? Алёна говорит, это только про тех, кто впервые пришёл. Но ведь Иисус простил и отрёкшегося Петра, и сомневающегося Фому, и благоразумного разбойника. Почему Он не простит Ваню? Пасторы говорят, что мне ещё рано задавать вопросы, я ещё не окрепла в вере, но мне не нравится такой подход – молчи и верь. Ещё я не нашла в Евангелии ни слова про родовое проклятие и карьеру. Но не спорю: возможно, оно там иносказательно как-то…
Я решила ещё раз написать Ване в Вайбере, вдруг ответит… Но Ваня, видимо, поменял номер. Оставался мейл, но вряд ли он его проверяет, раз уж заблокировал телефон и удалил аккаунты в Инстаграме, Фейсбуке и ВКонтакте. Что с ним могло случиться? Вместе с потерей Вани я стала терять веру. Верить в одиночку оказалось очень сложно. Мы ведь всегда подпитывали друг друга, «заряжались», как говорили пасторы. Поддержки одной Алёны мне было мало: она пропадала в училище и на служениях, приходила только ночевать и каждый день не забывала напомнить, что гриппую я за Ваню.
Потом у меня поселился персональный невидимый демон. Я ощущала его присутствие и днём и ночью. Что-то двигалось и шуршало под натяжным потолком. Алёна предположила, что завелись тараканы, но они ведь нигде больше не появлялись! Она начала молиться вместе со мной. Пастор тоже молился и видел, как серебристый туман обволакивает потолок и оттуда выходит жёлтый дым (наверное, как из гриба-дымовика). Типа снял с меня проклятие. Но не помогло: персональный демон продолжал елозить под потолком. Этот шорох по ночам, ближе к утру, доводил меня до трясучки. Наконец я не выдержала и распорола этот долбаный потолок канцелярским ножом. Пусто.
Мама посмотрела на вспоротый потолок. Мне она ничего не сказала, но вечером выяснилось, что она выгнала Алёну. Выгнала! Как будто
Тогда же, в апреле, позвонили от Чугреева. Я прошла пробы. Меня хотели утвердить на роль Кати. Ещё полгода назад я бы просто треснула от счастья, а сейчас мне было ровно, никак. Конечно, отказаться было бы глупо. Но теперь я не могла играть. Наврала, что всё ещё болею гриппом. Надо подумать, спросить разрешения церкви. Иисус на моей стороне!
Всё-таки я не выдержала. Хотелось спасти от духовной смерти Ваню. Купила билет в Евпаторию, точнее, до Симферополя, на самолёт. У меня были серьёзные накопления, оставшиеся от съёмок в «Млекопитающих». Вообще я откладывала на профессиональную фототехнику, думала летом этим заняться: окончить курсы, купить крутейший фот и несколько объективов. Потом оно должно окупиться: буду снимать портфолио студентам, свадьбы, вечеринки. Я вообще люблю пофоткать. Даже умею уже выставлять выдержку и диафрагму и неплохо фотошопить. Короче, мини-бизнес хотела намутить. Но Ваня важнее. До Евпатории я доберусь, а дальше мне подскажет пророчество и вера. Я верю, что найду его.
Я доехала до Домодедово. Но на выходе из аэроэкспресса меня перехватили Рома и двое мужчин из церкви. Ещё никогда я не видела наших в такой ярости. Кто им сообщил? Я говорила только Алёне.
– Ты что, дура? – орал один из мужиков. – Ты решила на всю церковь навлечь проклятие?
– Слушай, Лора, это очень серьёзно, – говорил Рома. – Ну, Ваня тоже был моим другом, и мы дольше с ним знакомы. Но ты подумай: кто нас отмолит потом? Мне рассказывали: лет десять назад одна девчонка ушла из церкви, её сразу не отсекли, друзья к ней ездили, общались и принесли от этой отступницы просто полчище бесов, они заразили всю церковь, Андрей и Александр молились целыми днями, почти не спали. Тогда Андрей попал в ДТП. Ему бесы мстили. В реанимации был в коме неделю. А Александр лейкозом заболел, мы все ему деньги собирали на лечение в Израиле.
– Твой Ваня, – сказал второй мужик, – сам понимал, что сделал. Поэтому оборвал все связи. Он заражён и проклят.
– Ума ему, однако, хватило, – сказал первый мужик. – Пошли в машину.
