Ваня ничего особенного мне не сказал. Мы просто шли из планетария, взявшись за руки, а потом зачем-то решили по приколу поменяться перчатками. Exchange. Я дала ему свою, серую с чёрными горошинками, а он мне свою – тёмно-коричневую. Перчатки были трикотажные и легко растягивались, поэтому Ваня надел на правую руку мою, а на левую – свою, а я наоборот. Глупо, наверное, выглядит, но нам было весело.
Таяли чёрные сугробы. На Садовой-Кудринской пахло горячим молоком из кафешек. Гудели троллейбусы. Я сдуру надела белые колготки, и они забрызгались грязью. Плевать. Уже плевать. Он точно любит меня!!! Просто сейчас нам нельзя об этом говорить.
Перед входом в метро, на «Баррикадной», Ваня вдруг вытащил из своего рюкзака… крошечное деревце – бонсай, цветущую сакуру.
процитировал Ваня. – Это хайку.
– Я знаю. Басё?
– Басё. Ну давай, до встречи. Хочешь через неделю снова в планетарий?
– Можно бы. Если у нас репетицию не поставят.
Я, конечно, себе цену набивала. Плевать мне на репетиции три раза! Но почему он не зовёт меня на «Школу»? Может, нужно покаяться, что мы ходили без благословения в планетарий?
А через неделю, в самом начале апреля, Ваня пропал. Он перестал ходить на собрания, не брал трубку и удалился из всех соцсетей. Потом и телефон у него заблокировался. Последний раз, говорят, его видели на служении исцеления в среду. Он пришёл, потому что его мучила боль в животе. Исцеления проходили точно так, как описано в истории пророка Елисея. Пасторы называют её «методичкой Елисея». Больные лежали на полу, пасторы накрывали каждого по очереди своим туловищем, глаза к глазам, губы к губам, и читали молитву. Это и называется «чин воскрешения мёртвых», потому что каждая болезнь – маленькая смерть.
Пастор Андрей увидел, что это гастрит, исцелил Ваню, сказал, чтобы он не вздумал выпивать с однокурсниками, иначе его погубит желудочный демон. Потом пастор дал Ване освящённый сок и воду, в пятницу Ваня должен был прийти на изгнание бесов и прочих негативных сущностей, но Ваня вообще больше не появился. Мы с Алёной, Варей, Ромой и Яриком ездили к нему в общагу на Петровериге, там сказали, что он больше тут не живёт. Я зачастила поджидать его возле МГЛы, в Ростокино, смотрела расписание, просачивалась в аудитории, но Вани не было. Я гоняла по всем филиалам: и в Сокольники, и на «Парк культуры». Я нашла его однокурсников, они сказали, что Ваня взял академ и вроде бы уехал домой, в Крым. Он из Евпатории.
Я в детстве была в Евпатории, снималась в рекламе сока «Фруктовощи», который «Найди свой фрукт и выжми из него всё! Всё до капли – сок «Фруктовощи»! Дело было летом, в адское пекло. Я запомнила только крошечный старинный трамвайчик, идущий от автобусной станции до парка, за которым – море, в трамвайчике деревянные лавки, кондуктор и немолодая Белоснежка, водительша… или водительница? Белоснежкой я её назвала за схожесть с героиней мультика. Кажется, она одна водила этот трамвайчик, потому что у него было всего 4–5 остановок, потом Белоснежка пересаживалась из головы трамвая в хвост и отправлялась в обратный путь. Она меня запомнила и каждое утро здоровалась, когда я ехала на съёмки.
Наверное, зимой в Евпатории тоскливо. Песок цвета грязной половой тряпки, море бесится и штормит, мяучат голодные чайки… нет, ну они правда могут скулить, как кошки, я слышала. И дождь сыплется вместо снега… В голом парке безлюдно, пахнет тиной и отсыревшими досками. Ваня идёт домой под большим синим зонтом (почему синим? – не знаю), капли текут бахромой, скачут по куполу зонта. Квартира в старой пятиэтажке. У подъезда старая корявая шелковица. Запах кота, жареной картошки и рыбы. Жёлтые выгоревшие обои с крупными цветами. Полки с книгами советских времён. Ванина мама с растрёпанным пучком на макушке и в розовом спортивном костюме (она фитнес-инструктор), Ванин папа, капитан рыболовного траулера, скучающий зимой без рейсов. Интересно, чем Ваня вообще занят весь день? Он же не учится… Но пророческая связь показала мне только его семью.
Я пыталась связаться с ним по мысленной связи. Алёна говорит, что есть такой дар – во время молитвы разговаривать с человеком, который находится далеко. Я прочитала мысли Вани: «Зачем я ушёл? Мне просто нужно было отдохнуть, я устал от служения, я вернусь летом».
Тогда же у меня открылись духовные способности: я иногда видела демонов и ангелов, которые окружают людей. У Алёны ангел был худой, полупрозрачный и золотистый. Иногда появлялся мохнатый комок на тонких лапках – её бес. У мамы был целый клубок непонятных существ, напоминающих глубоководных моллюсков. Моллюски были металлическими и скрежетали от ржавчины. У Ползухина я видела жёлтую собаку, совершенно лысую, в лишаях и безглазую.
