Ничего больше не стал говорить Павел. Не просить, не оправдываться он не захотел. Отойдя в сторону, будто отстранившись от товарищей, он стал под неизвестным деревом. Земля под ним показалась Павлу немного скользкой и рыхлой. Ноги стали увязать в ней, как будто в зыбучих песках. Выбрав сухое твёрдое место, он попробовал присесть, но сверху на него что-то капнуло. Павел посмотрел вверх и увидел, как с длинных веток спускались тонкие, похожие на нити, листочки. Все покрытые липкой прозрачной слизью, они медленно переплетались между собой, словно живые. Их неторопливые движения были отнюдь не хаотичны. Скорее, это был продуманный метод охоты. Листья-языки, переплетаясь между собой, будто выдавливали друг из друга липкий секрет, который с большей силой стал капать, на стоявшего под деревом Павла. Он почувствовал какое-то жжение на шее, как раз в том месте, куда попала слизь с листьев. Павел достал из кармана платок и попытался вытереть кожу, но липкий секрет плохо вытирался. Попросту говоря, он его только размазал. А жжение, между тем, продолжалось и, даже, усилилось. Понимая, что ему нужна помощь, он крикнул:
— Семила, что это за дерево такое?
Дочь жреца резко обернулась и бросилась на помощь Павлу. Алекс за ней.
— На тебя попал сок эйры? — подбежав к нему, спросила Семила
— Да, кажется, — морщившись от боли и жжения, тёр он шею. — Что это такое? Кожа огнём горит.
— Веди его к костру, — сказала она Алекс, — Я сейчас подойду. И следи, чтобы он не тёр глаза, иначе ослепнет и ему нельзя будет помочь.
Не теряя времени, Алекс кивнула ей в ответ и, взяв Павла за руку, повела его к ребятам. Седой морщился от боли. Липкий сок, словно концентрированная серная кислота, растворял кожу и нестерпимой болью въедался в обнажённые части тела. Павел взвыл. Ужас и агония овладели им. Макс, Тигран и Илья сразу же поняли, что Седой в очередной раз попал в какую-то передрягу. Они бросились на помощь Алекс. Подхватив Павла на руки, они понесли его к костру. Через пять минут вернулась Семила. В руках у неё была какая-то трава и плод, похожий на орех. Ребята окружили её. Всем было интересно увидеть, что она будет со всем этим делать. Дочь жреца нашла плоский камень и принялась разминать им траву. Измельчив её и превратив в кашицу, Семила выложила эту зелёную смесь на лист, подняла над ним орех и разбила ножом его кожуру на две части, словно яйцо перед приготовлением яичницы. Вязкий бледно-зеленоватый сок медленно стекал с одной из половинок разбитого ореха. Другую Семила пока отложила в сторону. Его запах отдалённо напоминал мяту. Семила тщательно перемешала перетёртую траву и сок ореха. Получилось что-то вроде мази. Она отодвинула ворот костюма Павла. Его кожа в том месте, куда попал яд, практически отсутствовала. И лишь кое-где, на месте контакта сока эйры и кожи, последняя приобрела багрово-красный цвет и уже успела взяться волдырями. И всё тело его охватил жар, губы пересохли. У Павла началась лихорадка.
Дочь жреца аккуратно нанесла на повреждённую поверхность кожи Павла, приготовленную ею мазь. Алекс заметила, что на руках Семилы появились тонкие красные полоски, похожие на ожоги. Оставшуюся мазь Семила равномерно распределила по поверхности своих рук. Приятный холод стал проникать сквозь кожу и успокаивать её. Сок оставшейся половинки ореха она дала ему выпить.
— Что это за дерево? — спросила Алекс.
— Это — эйра, — ответила Семила, — Сок её листьев сначала обжигает кожу. Его вещества попадают в кровь и действуют как яд. Жертва умирает через два-три часа после контакта, а зыбкая почва поглощает её. Там, под землёй, жертва начинает разлагаться и корни эйры получают желанную пищу. Это хищное дерево. На Кларионе они встречаются редко, но всё же есть.
— Но, я так понимаю, ты дала Седому противоядие? — спросил Макс, — Из чего ты его сделала?
— С ветки эйры я сорвала плод. Мы его называем эйратус, рожденный эйрой. Сок эйратуса и есть противоядие.
— А зачем эйре противоядие? Откуда такая гуманность? Сначала она жалит, а потом лечит? — удивился Тигран.
— Или для самой себя? — внезапная догадка осенила Алекс.
— Да. С помощью эратуса эйра лечит саму себя. Сок её листьев очень токсичен, даже для неё самой. Он пропитывает всю землю, на которой она растёт. Яд проникает глубоко, до самого корня. Поэтому, рождая эйратус и сбрасывая его на землю, эйра поглощает его самого и лечит себя от своего же яда.
— Глотает, говоришь, — усмехнулся Тигран, — Как таблетку!
Алекс взяла руку Семилы.
— Ты знала, что слизь ядовита и всё равно не побоялась. Сорвала плод и помогла Седому?
— А разве ты поступила бы иначе? — ответила Семила и нежно улыбнулась. — Поступив я по-другому, разве вы назвали бы меня потом своим другом? Дружбе на помощь всегда приходит взаимовыручка. Иначе, это не дружба, а простое существование.
Против этих слов уже никто ничего не смог возразить. А Павел, немного придя в себя, поблагодарил Семилу за спасение и сказал всем присутствующим:
