Но вдруг, незаметно для неё зелёный мир закончился. Его осторожно, совсем неуверенно сменила степь. Кое-где ещё виднелись отдельные группы кустарников и невысоких деревьев, в широкополых шляпах-кронах. Но теперь их окружали удивительные по своей красоте и необычайности травы. Пестрым ковром стелились они у самого основания стволов. Низкорослые, вьющиеся по земле плетёнки, с мелкими алыми, голубыми и жёлтыми цветочками, виднелись повсюду. Поверхность их малюсеньких лепестков покрывал перламутровый слой воска. И цветочки становились похожи на ювелирные украшения, которыми были усыпаны эти вездесущие вьюночки. «Драгоценный ковёр» сменяли островки невысоких колоновидных растений. Высотой около метра, они росли на хорошо увлажнённой почве и в ложбинах, куда стекала влага или подземные воды подступали к поверхности и пропитывали почву. Весь стебель этих растений был покрыт крупными, размером с кулак, нежно-розовыми цветами. У самого основания своего цветочки были украшены пучком голубых жилок, что расходились лучами по лепесткам бутонов. Липкий сладкий сок тёк из их середины, что привлекало полчища назойливых насекомых, а с ними и птичек, которые ими лакомились с превеликим удовольствием.
Среди изобилия трав встречались и вовсе гигантские — лодианты. Эти удивительные цветы напоминали огромные зонты. Их высокий, около двух метров в высоту, толстый стебель был густо покрыт мелкими зелёными округлыми листиками, на поверхности которых едва виднелись малюсенькие синие волоски. С их помощью влага дольше задерживалась на поверхности листочков и питала растение даже в нестерпимую жару. Но главным украшением лодиантов был бутон, похожий на гигантскую, сплющенную хризантему или пион. Их диметр был около полутора метров, а у более зрелых представителей и вовсе достигал двух! Путникам они напоминали шляпки раскрывшихся зонтов во время дождя. Но вот в чём был самый огромный сюрприз: все бутоны, по своим рисункам и окраске, были разными. Ни один цветок не был похож на другой! С высоты они напоминали сотни палитр, на которых Создатель разводил и смешивал свои волшебные краски. А после подбора нужных гамм и оттенков разукрашивал всё вокруг. Всё, что могла вместить в себя вселенная. Размером и формой с ладонь, лепестки лодиантов в центре одного цветка были тёмно-синие, собранные в круг. Дальше их сменяли лепестки синего оттенка, но чуточку светлее. И этот круг продолжали уже тёмно-голубые лепестки, за ними — небесно-голубые, светло-голубые и, наконец, по самому краю бутона в круг собирались нежно-голубые лепестки, едва уловимого оттенка. Та же история была и с красными, жёлтыми, фиолетовыми цветами. Были среди бутонов и совсем чудные: не одно-, а многоцветные. Желто-зелёные, красно-фиолетовые, розово-синие и огромное множество других оттенков и палитр.
«Как-будто в белую краску макнули кисточку с тёмно-синим оттенком. И краска разошлась по кругу, растворяясь и меняя свой цвет. Вот чудеса. Да, всё же здорово, что мы летим. С земли такую красоту я бы и не увидела», — подумала про себя Алекс.
Но постепенно, степь стала меняться. Растительность становилась всё беднее, пока песок и вовсе не вытеснил и умертвил её. Так началась пустыня. Даже здесь, на Глории, пустыня мало чем отличалась от земных пустынь. Огромные просторы песчаных барханов и никакого намёка на жизнь.
— Да, не хотел бы я оказаться посреди этих мёртвых земель, без воды и тенька, — усмехнулся Павел, вытирая капельки пота со своего лба.
— Смерть — она везде одинаковая, что на Земле, что на Глории, — ответил ему Макс. — И всё же, друзья, меня настораживает один момент.
— Да не уже ли! — усмехнулся Павел, — И какой же?
— А такой, — резко одёрнул его Басаргин и угрюмо посмотрел в сторону Седого, — Уж как-то всё у нас гладко складывается.
— Ты о чём? — подключился к их разговору Тигран.
— О побеге нашем. О том, как приютили нас в Цитайре. Да и этот луфертад. Всё как по маслу. Даже сглазить боюсь.
— И чего же в этом плохого? — удилась Алекс.
— Да нет в этом ничего плохого. Только настораживает немного. Как-будто нас специально кто-то ведёт в те земли, помогает нам.
— Ты думаешь, что нас ждёт ловушка? — спросил Тигран у Макса.
— Не знаю, Тигр, — задумался Басаргин. Какая-то тревога беспокоила его, не отпускала вот уже который день. Может быть так усталость сказывалась. А может интуиция подсказывала ему, что впереди уготована западня. Неожиданно, рука Басаргина сама, рефлекторно, потянулась к медальону. К тому самому, что ещё на Земле Максу подарила его бабушка. «Может быть он на самом деле заговорённый? Помогает и защищает?» — мелькнуло в голове капитана. Но он снова вернулся к разговору, — Не знаю, что тебе ответить. Только я думаю, что лишняя осторожность не помешает. И вот ещё что: держаться обязательно будем вместе. Пока все мы в сборе — шансы выжить у нас гораздо выше. Все согласны?
Команда дружно закивала головами. И снова в кабине повисла тишина. Всё внимание было обращено вперёд, только вперёд.
Но взор путников не долго печалила грустная картина безжизненной пустыни.
