«Во второй половине февраля по отвратительным дорогам обе машины, молотилка и веялка, более или менее благополучно прибыли из Москвы по назначению. Имея в виду средних рабочих лошадей, я при заказе просил г. Вильсона прислать мне привод не о двух, а о трех водилах, что он и отметил в книге при мне. Присланный привод, к сожалению, оказался о двух водилах. Делать было нечего, надо было пособить этому горю домашними средствами. В мае, по условию, г. Вильсон должен был прислать машиниста для установки машин на месте и приведения их в полное действие. Однако май приходил к концу, а обещанный машинист не являлся, и разобранные части лежали нетронутые. Я написал к г. Вильсону и получил ответ, что машинист на днях должен выехать и явиться ко мне. Май и половина июня прошли в напрасных ожиданиях… Нужно прибавить, что она ломалась почти ежедневно, а когда в конце осени наступила сериозная молотьба, то я уже и сказать не могу, сколько раз отдельные ее части побывали в кузнице и на орловском литейном заводе… Но тут судьба сжалилась надо мной и привела ко мне механика-дилетанта, который и выручил меня из окончательной беды. По его указаниям, исправленная и уложенная машина молотила всю зиму, хотя и не совсем оставила милую привычку ломаться от времени до времени…
— Однако, г. Вильсон, вы поступили со мной безжалостно. Я измучился над вашею машиной.
— О! В этом отношении вы можете быть покойны, — был ответ. — Не вы один на меня сетуете. Я в нынешнем году надул всех моих доверителей. Это общая их участь в нынешнем году…
— … Вот в этом ящике у меня восемь паспортов машинистов. Все они забрали вперед по семидесяти да восьмидесяти рублей серебром и поехали ставить машины по покупателям, да вместо того разъехались по своим деревням. Писал я, писал к местному начальству и пишу до сих пор, паспорты у меня; но ни денег, ни мастеровых по сей день не вижу».
Я вспоминал этот замечательный этюд, когда наблюдал процессию из новеньких комбайнов производства Красноярского завода, которые своим ходом тянулись по шоссе, ведущему из Орска в Оренбург. Я только что съездил в Ташлу, рабочий посёлок в роли районного центра, где имел редкостное удовольствие наблюдать в действии образцовый вариант управления. Треть обитателей Ташлы за последние десять лет уже перебралась в добротные новые дома из силикатного кирпича, цветник вдоль центральной улицы расступался, чтобы дать место трогательному в своей незатейливости фонтану. Значительная часть всего этого благополучия опирается на зерновое и молочное хозяйство, функциональным ядром которого является неправдоподобно ухоженный молокозавод. Емкости из нержавеющей стали, полное использование всех компонентов до последней капли, казеин и сухое молоко, которое оказывается выгодно везти из Оренбуржья на север Европы! Четыреста виноградных кустов перед проходной, где как раз монтировали автоматы для учетных карточек, уютная столовая. Неподалеку стояли американские трактора «Джон Дир» и голландские сеялки (и то, и другое приобретенное по лизинговой схеме). От продуктов отечественного сельскохозяйственного машиностроения здесь отказались напрочь — в кабинете, где окно было задрапировано явно профессиональной рукой, глава района на листке бумаги выложил передо мной колонки чисел, из которых следовало, что дорогие лизинговые машины по совокупности затрат на ремонт и простои условно дешевых отечественных машин обходятся хозяйству существенно дешевле. Впрочем, в Ташле затраты на лизинг окупаются ещё одним важнейшим обстоятельством: в кондиционированных кабинах джондировских тракторов мальчишки работают в белых рубашках, эта работа предельно престижна, и добиться права на нее нелегко. Эта простая констатация вновь возвращает к Фету:
«Не мы первые и не мы последние живем на свете. Есть же государства благоустроенные, где местные законы вытекли из исторической необходимости и где эти законы глубоко уважаются массой народа, которая между тем никак не может похвастать, чтоб в ней повсеместно было развито образование. Стало быть, там у них есть ещё какая-нибудь сила, вследствие которой скромный листок подчиняется общей гармонии растительности, чтобы в свою очередь пройти, быть может, через все ее фазы до сочности зрелого плода? Есть, и эта сила не столько научное
