— Поднимись! — воскликнула Милена голосом, полным неприязни, рождённой не столько министром, сколько трагичным урожаем охватившего всех безумия. Хаос и восстания поглотили всю Империю. Несчетные жертвы вблизи и повсюду: Хиделинда, Карсин, Силакви…
«И я сама».
— Ты слышал, что Киан говорил в центральном храме?
— Да, — глухо произнёс Дэбельбаф. Он поднял своё безупречно выбритое лицо, но императрица не могла рассмотреть на нём ни единой эмоции. Признаться, женщина ожидала, что министр вернётся к прежней вкрадчивой манере вести общение, но он продолжал держаться настороженно, словно оказался в клетке с сытым львом. Вроде и не должен зверь сожрать, но кто же его знает? — Что вы помирились, урегулировав все конфликты.
— Нет, — резко произнесла Милена, обратив себе на пользу буйную и смертоносную суть Мираделей, которой успела проникнуться во время бытия императрицей и женой Дэсарандеса. — Он говорил о том, что Империя находится на грани краха, что её бросили на произвол.
Её недовольство прозвучало столь очевидно, что министр отпрянул и торопливо склонил голову, однако сделал это строго в соответствии с придворным этикетом. Женщина на миг задумалась, был ли в этом смысл?
Вместе с тем, Милена обернулась и посмотрела на всех собравшихся здесь людей: слуг, стражу, военных и офицеров, рыцарей веры, иных министров, аристократов…
— Он лгал! — воскликнула она чистым и полным ярости тоном. — То было лишь ещё одно проявление той мерзкой хвори, которая отравила его душу! Разве мог Дэсарандес бросить своё творение, которое развивал без малого тысячу лет? Разве мог мой муж бросить свою жену? Разве мог Господин Вечности оставить на погибель своих детей? Пусть даже выросших и успевших обзавестись внуками? — стальной взгляд Мирадель был полон безграничной уверенностью. — Если он предвидел падение Империи Пяти Солнц, с которым ничего нельзя было сделать, то, конечно, укрыл бы своих приближённых!
Её голос прозвенел над каменным полом. А потом она увидела Роддерка Хиторна, старого министра контроля магии, школ и гильдий, который здорово помог ей в храме. Пожилой мужчина ковылял к сборищу, которое собралось подле императрицы.
— И это означает, что Дарственный Отец предвидел совсем другое! — продолжила Милена. — Что он предрекал нашу победу и не сомневался, что Таскол переломит хребет кашмирского пса — что могущественнейшая держава всего нашего времени переживёт беду!
В ответ раздалась лишь тишина, прерываемая далёким гулом мятежных горнов. Однако Мирадель посчитала, что видит в глазах собравшихся понимание и преклонение, как перед ней самой, так и перед её божественным супругом.
Лишь теперь Милена выдохнула и снова посмотрела на министра разведки, позволив ему на мгновение узреть собственный неприкрытый ужас, ранее прячущийся за маской несгибаемой императрицы.
— Тебе известно, что происходит? — едва слышно спросила она.
Тот покачал головой.
— Они разбили мои оковы всего на пару часов раньше, чем ваши, — ответил Мариус.
— Теперь мы все должны быть сильными, — выдала Мирадель, повинуясь доброму, сочувственному порыву. — Сильными и хитрыми.
Рыцари веры, как обычно, держались вдали, скорее наблюдая за происходящим, чем внимая каждому произнесённому слову. Но Милена понимала, что не могла оставить их без своего внимания. Подняв руку, женщина поманила к себе их лидера, Фрауса Гарбсона, паладина веры.
Мужчина чуть нахмурился, а потом неспешно направился к ней — так, как полагает его статус, о котором он вспомнил, находясь в безопасности.
Подойдя ближе, он склонился, но почти сразу получил приказ подняться.
— Я убила высшего жреца, — произнесла Мирадель. Это было сказано без злобы или жёсткости — простая констатация факта.
— Истинно так, ваше величество, — в похожем ключе ответил паладин.
— Ты ненавидишь меня? — спросила она.
Фраус поднял взгляд, ранее блуждавший подле пола.
— Мне так казалось, — сухо проговорил он.
Под периодически завывающие горны женщина осознала, сколь же сильно устала. Её взгляд ожесточился, прищурился, отчего паладин выпрямился — скорее из страха, чем почтения. И в этот самый момент она буквально ощутила вокруг себя, над собой, перед собой…
Тень своего прокля́того мужа.
— Ну а теперь?
— Не знаю, — облизнул паладин резко пересохшие губы.
— В таком случае, — Мирадель упёрла руки в бока, — рыцари веры будут охранять меня, Гарбсон. А ты назначаешься новым капитаном гвардии.
Её собеседник помедлил какое-то мгновение, однако мгновение это открыло ей всю глубину его горя, и то, что он оплакивал своего жреца, как оплакивал бы смерть собственного отца.
— Расставь своих людей, — продолжила Милена. — Обеспечь охрану дворцового квартала.
Она замолкла под тяжестью — или даже невозможностью — предстоявшего ей дела.
Горны продолжали рвать воздух, накаляя обстановку, побуждая страх и заставляя ветеранов вспоминать ужасы кашмирских бунтов.
— А потом приведи моего убийцу из центрального храма.
Дворец Ороз-Хор, взгляд со стороны
