Она долго сидела перед зеркалом туалетного столика. Потом встала и, словно привидение, вошла в комнату напротив. Долго сидела на стуле за столом. Снова вышла в гостиную и там тоже долго сидела на стуле. Встала и вышла на веранду, где долго стояла, опершись лицом о стекло. Словно приняв какое-то решение, снова подошла к туалетному столику и долго красилась. Подвела брови, подкрасила медно-коричневыми тенями нижнее веко и светло-коричневыми верхнее. Накрасила ресницы, а потом нанесла на губы светло-оранжевую помаду. Расчесала свои короткие волосы и завила внутрь около ушей. Нацепила сережки. Уже собралась выйти, но опять долго сидела у зеркала.
Напротив офиса Вана было все то же кафе под названием «Рассвет».
Ынсо вошла в кафе и набрала номер Вана.
– Да? – голос Вана звучал ровно без особой интонации. Ынсо молчала. Ван еще раз позвал. – Алло?
– Это я, Ынсо.
Молчание.
– Ынсо, говорю.
– Да-да. Где ты?
– В «Рассвете».
– Я сейчас приду, подожди.
Воспоминания. Как же трудно все-таки избавиться от них. Пока она ждала Вана, перед ней пролетела, словно произошедшая только вчера, сцена последнего свидания с ним. Ынсо низко наклонила голову. Именно здесь, в этом кафе, она спросила: «Любишь ли ты Пак Хёсон? Ты не любишь меня?» Он не ответил, сидел, избегая ее взгляда, и смотрел в окно. Лишь произнес: «Любовь… Слишком уже устарело жить в сегодняшнем мире, любя кого-нибудь».
Ынсо медленно обвела взглядом кафе. Ничего не изменилось с тех пор.
«Вон тот столик – пустой». – Ынсо посмотрела через несколько столиков от себя. В тот день она сидела с жалким видом перед Ваном, а там, за тем столиком, сидел бедный мужчина с таким же жалким видом перед бросившей его женщиной. Ынсо была готова тогда расплакаться, Ван же все смотрел в окно на улицу. Женщине было безразлично – плачет или нет перед ней мужчина, – она тоже смотрела в окно. Мужчина горячо просил ее: «Неужели мы больше не можем встречаться? Я все могу стерпеть, но только не твой уход», – чем больше мужчина уговаривал ее, тем холоднее и тверже становилось выражение ее лица. Она сказала: «Хватит уже так себя вести. Как тебе не стыдно? Мы же тут не одни. Люди смотрят. Разве можно вернуть прошлое твоими слезами? Ты же говорил, что хотел только повидать меня, а что ты тут устроил? Что за плач?» – но мужчина все равно продолжал плакать: «Как ты могла вот так просто бросить меня? Разве так можно?» Не вытерпев, женщина оставила его одного и вышла за стеклянные двери кафе. Мужчина сидел, наклонившись на стол, и не заметил ее ухода и все продолжал бормотать: «Ты можешь просто уйти, и тебе ничего не будет. А я? Как же я? Что будет со мной?!»
Ынсо повернула голову и посмотрела в окно.
Гораздо позже мужчина заметил, что женщина покинула его, без сил еле встал и вышел, не зная, куда направиться, рассеянно потоптался на месте, прошел несколько шагов в сторону и, не дожидаясь, когда загорится зеленый свет светофора, внезапно бросился на проезжую часть дороги и был сбит такси.
Как в тот момент Ынсо хотела, чтобы Ван успокоил и утешил ее. «До каких пор, в конце концов, до какого времени так сильно будет болеть мое несчастное сердце?» Как она хотела задать этот вопрос Вану, который заявил, что решил жениться на Пак Хёсон. С ее языка вот-вот была готова сорваться фраза: «Давай не будем расставаться! Что бы ни случилось, до конца будем всегда советоваться друг с другом».
Почему люди живут, не говоря всего, что хотят сказать?
«Неужели я больше не смогу снова увидеть его? Что мне делать без коротких мгновений встреч с ним?»
Оставив Вана в кафе с Пак Хёсон и выйдя на улицу, Ынсо горячо желала, чтобы он выбежал и задержал ее. Когда она оглянулась назад, Ван сидел, спокойно откинувшись на спинку кресла. К ее месту – напротив Вана – легкой походкой подошла Пак Хёсон и, чтобы привлечь внимание Вана, игриво постучала по столу.
Ван, как и обещал, пришел очень быстро. Он грузно сел около окна и пристально посмотрел на Ынсо. Когда к ним подошла официантка, заказал себе кофе и снова посмотрел на нее. Ынсо заказала черный чай.
– Зачем ты так коротко подстриглась? – спросил Ван, оглядывая волосы Ынсо. – А ведь твои волосы струились как ручей.
Сейчас волосы Ынсо спадали волной чуть ниже ушей, и Ван дал понять, что раньше они струились гораздо красивее.
Когда перед ними были поставлены чашки с кофе и чаем, они, словно очнувшись, одновременно произнесли:
Ван:
– С чего это ты?
А Ынсо:
– Почему вы так со мной поступаете?
Эти две фразы, высказанные одновременно, повисли в воздухе. Ван замолчал. Ынсо начала первая:
– Почему вы так? Я спрашиваю, почему вы так со мной поступаете?
В глазах Вана застыл вопрос.
– Зачем вы так сделали?
Молчание.
Ынсо упорно старалась называть его на «вы». Словно она специально хотела показать Вану, что она не такая, как прежде. Когда она уже в который раз спросила:
– В конце концов, что вы хотите от меня?
Ван, наконец, с трудом произнес:
– О чем ты сейчас говоришь?
– Почему вы ему звоните? Почему приходите к нашему дому? Неужели мы еще о чем-то можем говорить?
Молчание.
– Зачем вы мучите его?
