«Видимо, Сэ вышел из спальни и закрыл. – Ынсо нажала звонок. Подождала немного, но Сэ не вышел, и она снова позвонила в дверь. – Заснул, что ли?» – Она снова позвонила, но Сэ не отзывался. Не было даже слышно ни звука с обратной стороны, только Хваён скребла дверь когтями. Ынсо позвонила в шестой раз, а когда позвонила в седьмой раз, вышла соседка:
– Я думала, это нам звонят. У меня муж еще не пришел.
Молчание.
– У вас нет ключей?
– Да, оставила дома.
– Если там заснули, звонка не услышат. По всей вероятности, заснули, вы лучше наберите по телефону. Хотите от нас позвонить?
– Нет, ничего. Я позвоню с улицы.
– Да не стесняйтесь, заходите.
– Правда?
Ынсо прошла к соседке и набрала свой домашний номер, но Сэ не взял трубку. Женщина удивилась, что он так крепко уснул, и сказала, чтобы Ынсо набрала номер еще раз. Опять пришлось долго ждать, но и на этот раз безуспешно. Прочитав вопрос во взгляде соседки: «Что же делать?» – Ынсо обулась и вышла на лестничную площадку. Еще раз поднесла палец к звонку и замерла. Сэ не мог не слышать звонок в дверь и по телефону.
Когда она иногда забывала выключить чайник на газовой плите, он выходил и выключал кипящую воду. Когда она не до конца поворачивала кран и из него текла тоненькая, как ниточка, струйка воды, первым улавливал этот звук и закрывал кран. «А звонок в дверь? А телефонный звонок?» – не верилось, чтобы Сэ, прекрасно зная, что она пошла на детскую площадку к Вану, мог заснуть.
Хваён, чуя Ынсо, продолжала скрести дверь. Она оперлась спиной о дверь, и ее осенило: дверь закрыта Сэ специально, он вовсе не собирается ее открывать. Прозрев, она в отчаянии соскользнула по двери на пол и закрыла лицо руками. Только сейчас до нее дошло, что нельзя было уходить из дому, что бы Сэ ей ни говорил, но в тот момент, когда услышала, что Ван ждет на детской площадке, просто растерялась и была так потрясена, словно ее за палец укусила незнакомая собака.
«Но как Ван мог?! – возмущалась она с большим опозданием. – Как он мог? Хотел встретиться со мной и так ни разу мне и не позвонил. Сейчас посреди ночи притащился сюда, даже не удостоверившись в том, дома ли я. Как мог не подумать о последствиях и так жестоко поступить с Сэ?! Если раньше я как-то надеялась на встречу с ним, теперь ни за что мне это не нужно!»
Ынсо собралась с силами, встала и снова нажала на звонок. «Ну что же ты? Ну, пожалуйста, открой же!»
Но Сэ так и не открыл дверь.
Около двух часов ночи из лифта вышел сосед и сильно удивился, что Ынсо сидит на полу. Он даже не был пьян и поздоровался с ней. Ынсо хотела встать, но ноги затекли, и она снова осела. Мужчина три раза позвонил в дверь, соседка открыла и впустила его внутрь. Вновь увидев Ынсо, она спросила:
– Что, никого нет дома?
Молчание.
– А что, если вам позвать мастера и заказать новый ключ?
Молчание.
– В таком случае не хотите ли у нас переночевать в детской комнате?
Ынсо хотела что-то ответить в благодарность, но сказала просто:
– Ничего. Спокойной вам ночи. У меня тут в пяти минутах ходьбы живет подруга, я пойду к ней.
Соседка закрыла за собой дверь, а Ынсо, разминая затекшую ногу, услышала за соседской дверью мужской голос:
– Что случилось?
– Не знаю, – ответила женщина.
Ынсо ужаснулась: «Может, и моя мама чувствовала то же, что и я сейчас?»
Этой ночью идущая на убыль луна была похожа на тонкую бровь. Когда встал месяц, Ынсо стало холодно. Порою даже летом, когда она видела стареющий месяц, по телу пробегал холодок.
В тот далекий день они на огороде копали батат. Работали все вместе: отец, мать и брат Ису. Хотя они копали весь день без отдыха, оставалось еще много работы. Было решено закончить на следующий день, а на сегодня достаточно погрузить все на телегу и перевезти с огорода в дом, который находился в горах. Вошло в телегу ровно столько, сколько выкопали. Вернулись домой только ночью.
В этот день после ужина мама пошла к соседке и там задержалась. Отец курил одну сигарету за другой, в доме царила странная атмосфера. Ынсо незаметно для себя заснула, проснулась лишь от стука в ворота. Ворота у них только назывались воротами – никогда не запирались, да в селе везде так было. Все жили с открытыми воротами, в них могли зайти все желающие, не только люди – здесь беспрепятственно бродили от дома к дому соседские собаки, куры, утки…
Спросонья Ынсо не поняла, что это был за стук. Уже позднее, расслышав голос матери: «Ынсо! Ису! Родимые!», она поняла, что это был стук в ворота. «А почему ворота закрыты?» Ынсо вышла из дома, чтобы отпереть их, но отец каким-то странным голосом скомандовал:
– Не открывай!
Ынсо металась и разрывалась между матерью, стучащей в ворота, и отцом, запрещающим ей открывать. В тот-то момент она и увидела месяц – тоненький, как бровь, стареющий месяц, зависший над матерью, стоявшей на холоде за закрытыми воротами.
Односторонняя луна заледенела от ветра.
– Ынсо, иди в дом!
Было очень холодно, дул промозглый ветер поздней осени.
На улице мерзла мать – в доме ждал отец.
