Тут поленница рухнула на ее спину, а горящая солома упала на ноги. Уже из-под кучи дров, из последних сил проталкивая сонного ребенка, она прокричала:
– Эй, малыш! Да проснись же! Пока не загорелась дверь! – и разрыдалась.
Вдруг что-то острое резануло ее живот. Едва она выбралась с ребенком за дверь, тут же упала без сил.
– Пожар! Пожар! – на крыльцо с криком в этот момент выскочил дядя.
″Взлетит ли только одна горная птица… – Она чувствует тонкую нить сознания и дрожит всем телом…Упадет ли только один лист на горную тропу, по которой мы шли с тобой не спеша… Ты вернулась? – Лунный свет, зацепившись за вершину горы, смотрит на ее распластанное на снегу тело. – Хотя я буду только сидеть на горной тропе, дрожа от страха, вызываемого полной тишиной вокруг, мне будет казаться, что это приближает к тебе… – Ее веки опустились. – Я слишком устала, ожидая твоего возвращения – мое тело превратилось в солнечный свет и растворилось на той горной тропинке. Настолько была истомлена ожиданием, что, когда ты наконец появилась, только и хотелось, как пойти в туалет…″
Тут карниз сарая обрушился на ее спину, судорога свела все тело.
″Только когда я исчезну, вы сможете спокойно поужинать… Если же вас не отпустить… то думаю… все равно уйдете, даже не оглянувшись… Дядя специально крепко держал меня на спине, словно привязав канатом…″
В едва теплящемся сознании почувствовала, как опять прихватило живот, сжав ягодицы, она потеряла сознание.
В тот день, сидя на обочине дороги, она выпустила долгое время сдавливаемый тяжелыми оковами вопль скорби и унижения, и тогда ее посетило чувство просветления или слезного очищения.
Потом словно провалилась в пропасть, все поплыло перед глазами, и она забылась.
Однажды учительница по семейным вопросам, красившая губы оранжевой помадой, прошептала, что менструация не делает детей, а означает лишь, что девочка становится девушкой. От сверстников она позже узнала, что вместо тряпочек можно использовать новые, хорошо впитывающие прокладки ″New Freedom″.
Когда, трепеща от страха, прятала купленные втайне от тети прокладки, когда видела в зеркале свои подмышки и начинала их брить, а щеки горели при этом от смущения, тогда остро ощущала обиду и ненависть к матери, и слезы застилали глаза, и она рыдала…»
– Сестренка, ты спишь?
– Нет.
«Она вышла с горной тропы, раскисшей от тающего снега, и озадаченно остановилась перед шоссейной дорогой: вдалеке мальчонка, наклонив голову, ковырял ногой землю. Оказалось, что все это время он не отходил от нее и следовал за ней по пятам.
На лбу ребенка белели толстым слоем наклеенные пластыри. Пока она три дня лежала в храме из-за полученной при пожаре травмы, мальчик постоянно был рядом с ней. Все эти три дня он даже не подходил к превратившемуся в развалины сараю и спал в обнимку с ней в комнате.
«Так что же все-таки такое ″наперекосяк″?» – как-то ночью снова спросил он.
Сегодня утром, уже собравшись к отъезду, она вышла на мару, но не нашла своих сапог.
– Странно… Я отлично помню, как помыла их и поставила сюда…
Старику пришлось обойти вокруг всего храма, только тогда мальчик вытащил сапоги из снежного сугроба у глинобитной ограды. Видимо, он специально спрятал их в снег, чтобы она никуда не смогла уехать. А потом он самым первым встал у ворот, чтобы проводить ее в дорогу.
– И когда ты еще к нам приедешь? – загрустил дядя.
На горной дороге дядя распрощался с ней, а мальчик, словно верный щенок, поплелся следом, как за хозяином, и не отставал.
– Ну все, хватит! Возвращайся! – обернувшись, сказала она.
Мальчик притворился, будто пошел обратно в деревню; сделав несколько шагов вперед, она опять оглянулась и увидела, что мальчик шел по ее следу.
– Я же сказала тебе, возвращайся! – крикнула она и пошла дальше. Потом снова обернулась – ребенок еще бежал за ней. – Что я тебе сказала?! – в этот раз сердито прикрикнула она.
Мальчик сразу же поник, повернулся и пошел назад. Однако тут же оглянулся.
– Уходи! – не двигаясь с места, грозно приказала, и ребенок, словно испугавшись, бросился бежать в сторону деревни. ″Должно быть, сейчас он точно уйдет″, – понадеялась она.
Заметив идущий автобус, побежала к шоссе, но оглянулась: вдалеке опять маячил мальчик. Автобус затормозил и остановился перед ней, но тут она замешкалась с посадкой.
– Вы садитесь или нет?! – услышав упрек водителя, села. Заняв место в автобусе, увидела, как смотревший в землю ребенок, отбросив шапку, изо всех бросился бежать за автобусом. Он кричал:
– Ну останьтесь хотя бы еще на одну ночь! И потом уедете!
Автобус завелся и тронулся прежде, чем мальчик достиг его.
