Каждый раз, когда он видел ее такой, то мечтал: закат солнца, он сидит на мару и наблюдает за Ынсо, которая снимает и вешает на руку хрустящее сухое белье. Он мечтал, что они будут жить вместе, она будет снимать с веревки высохшее белье и время от времени поглядывать в небо на летящих селезней. В своих мечтах даже и не представлял, что она, Ынсо, будет водить его машину, что у нее может быть такое угнетенное состояние, что всю ночь напролет до самого утра она будет сидеть за столом, погруженная в работу.
«И что теперь?!» – Сэ ухмыльнулся.
– Как красиво… Ты уже проезжала здесь? Как ты хорошо ориентируешься.
– Да, прошлой осенью.
«Прошлой осенью?» – у Сэ сразу сжалось сердце: спросил то, что нельзя было спрашивать.
Когда он вспоминал, какая была Ынсо прошлой осенью, ему становилось дурно. Если раньше Сэ думал, что хорошо знает Ынсо – ведь он знал ее с детства до юности, думал, что понимает ее, любящую Вана. Но он и представить не мог ее такой, какой она была прошлой осенью, – словно ослепленной чем-то, вне всякого понимания Сэ.
Осенью прошлого года, незадолго до свадьбы Вана и сразу же после нее, Сэ никак не мог встретиться с Ынсо, потому что рядом с ней всегда была та женщина по имени Хваён. Когда он звонил, Ынсо говорила, что не может долго с ним болтать, так как рядом была Хваён. Когда спрашивал, кто рядом с ней, она снова называла имя подруги. Когда он приходил к ней домой, эта женщина тоже частенько там находилась, либо Ынсо была у нее или просто сидела в ее парикмахерской.
Сэ догадался, что прошлой осенью Ынсо проезжала этой дорогой именно с ней, но он все же спросил:
– С кем?
– С Хваён.
Чтобы как-то сдержать себя, он положил свою руку на руку Ынсо, державшую руль. Он считал, что только любовь к Вану отнимает у него Ынсо и поэтому он не может быть с ней близок: после того, как Ынсо заболела Ваном, он не смог и на миг завоевать ее внимание. Он свыкся видеть свою возлюбленную, отдавшую сердце Вану, только со спины.
Осенью прошлого года, когда Ван бросил Ынсо, они так и не смогли сблизиться, а теперь, оказывается, все это из-за этой женщины по имени Хваён.
Время от времени, в надежде, а вдруг Ынсо уже оттаяла, Сэ по нескольку раз в день звонил, а по вечерам частенько заезжал на квартиру, но каждый раз с ней была Хваён. Они, казалось, превратились в единое целое. Даже Ису, иногда приезжая в Сеул, разводил руками, мол, сестра стала какой-то странной, часто проводит время с Хваён и только с ней. Хваён для Сэ была настоящей загадкой. Он никак не мог понять эту женщину: как она смогла завладеть всей душой Ынсо без остатка?
По извилистому склону набережной реки они обогнали поднимающегося вверх велосипедиста в натянутой на глаза кепке. Проезжая мимо зарослей горохового поля, вспугнули неизвестную гнездившуюся птицу – она вспорхнула, громко хлопая крыльями, и исчезла в лесу.
Прошлая осень…
От навернувшихся на глаза слез зрение помутнело, Ынсо заморгала. Она вспомнила, как прошлой осенью они проезжали по этой дороге вместе с Хваён.
В тот день Хваён учила Ынсо, еще так неуверенно державшую руль, водить машину и сидела рядом. Хваён словно передавала всю себя Ынсо и учила всему, что знала и умела: водить машину, плавать, играть в боулинг и на гитаре. Однажды в воскресенье она позвала ее в свою пустую парикмахерскую и принялась учить делать стрижки.
«Когда на душе плохо, лучше всего уйти с головой в какую-нибудь, неважно какую, работу», – утверждала Хваён. А Ынсо послушно училась всему, что предлагали. Хваён шила одежду на швейной машинке, могла сшить даже сумку из кусочков кожи. Исходя из ее же утверждения и видя, как хорошо она делала многие вещи, можно было заключить, насколько тяжело было ее измученной душе.
Ынсо на секунду повернула голову и посмотрела на тихо текущую речку: «Она точно такая же, как и в прошлом году». А гладь реки словно проговорила ей: «Позволь мне спокойно протечь мимо и остаться позади тебя». – «А как же я? Что станет с моей болью? – Ынсо грустно улыбнулась. – Ведь уходят не только вода и птицы… Уйду и я, уйдешь и ты…»
Чтобы быть подальше от реки, она перешла на среднюю дорожку. Вдалеке, во дворе одного крестьянского дома, на соломенной подстилке сушился едкий красный перец.
Ынсо припарковала машину подальше от входа, и они стали подниматься в горы. У входа сидел пожилой мужчина, перед ним у дерева стояла табличка с крупной надписью: «Гадаю по руке».
Ынсо и Сэ, проходя мимо, услышали:
– Подходите. Интерес ваш: заплатите за одного, погадаю на двоих.
Сэ проявил желание и потянул Ынсо за руку.
– Гадание по руке? Зачем? – удивилась она.
– Да так просто. Давай попробуем ради интереса, – оживился Сэ и подвел ее к предсказателю.
– Да у вас талант, – сказал тот, смотря на ладонь Сэ, и стал говорить о его будущем. – Вам повезет, будете жить долго. А еще у вас родится одна дочь и два сына. Если чему-то посвятите себя, заработаете репутацию.
– И у нее тоже посмотрите.
Ынсо спрятала руку, но Сэ, против ее воли, взял ее ладошку в свою и протянул предсказателю.
– А что у нее?
Тот посмотрел на руку Ынсо и закачал головой.
