«Мое душевное состояние? – Ынсо затуманенным взглядом посмотрела на собеседницу. – Мое состояние?»
Ынсо быстро покачала головой:
– Мне хорошо и так. Я не хочу ничего менять.
– Хорошо подумайте, на самом ли деле это так? Если правда, то следует насторожиться. Может, есть только одна причина из двух, почему человек не хочет перемен.
Первая – это то, что ему в жизни пришлось пережить много трудностей, но спустя какое-то время все стабилизировалось, и теперь он доволен этим и не хочет больше ничего менять.
Вторая причина – это израненная душа, когда человек с болью отрекается от того, за что так долго держался. Но одновременно с ужасом понимает, что если и оставит это, то страдания продолжатся и он будет желать снова вернуть то, что следовало забыть. Ваш случай уж точно не первый…
Ю Хэран допила свой остывший чай, Ынсо допила свой кофе и заговорила:
– Если честно…
Молчание.
– В последнее время, когда я открываю глаза, то думаю о Ване. Думаю, почему он, не сказав мне ни слова, позвонил мужу и просил передать мне, чтобы я перезвонила? Из-за того, что эти вопросы никак не покидают меня, я все чаще и чаще думаю о нем. Вспоминаю о нем и во время работы, и даже когда мою руки. До этого, до того как мы в последний раз встретились с ним, такого со мной никогда не происходило. Я думала, что забыла его, думала, что мое сердце навсегда распрощалось с ним. Я и представить себе не могла, что если снова увижу его, то убегу в туалет. Думала, что просто смогу поздороваться, сказать: «Здравствуй!» или же «Как поживаешь?»
Мужа задело, что я не смогла остаться в тот момент невозмутимой. Такое ощущение, что он знает, что я сейчас постоянно думаю об этом человеке.
– Знаете что?
– Что?
– Позвоните ему. Будьте спокойны и невозмутимы. Ведь муж себя ведет так, потому что думает, что вы специально ему не звоните. Позвоните этому человеку так, словно ничего и не случилось. А потом первая скажите об этом мужу и, если он начнет что-то говорить против вас, отвечайте просто.
– Думаете, что получится?
– Если вы так не поступите, то это странное состояние замучает вас.
«Может, и правда попробовать? Растает ли тогда лед на лице Сэ? Но… – представила звонок к Вану, и это показалось ей чересчур странным. – Смогу ли я позвонить ему так, как говорит Ю Хэран, набрать номер, словно ничего и не было между нами? Смогу ли я позвонить так же, как он, будто ничего не произошло? Он просто протянул свою визитку, и все? А смогу ли я?»
Женщины вернулись в кабинет. Ынсо села за стол и посмотрела на свой сценарий.
«Брамс. – Она представила себе постаревшего Брамса, который все время разговаривает сам с собой, идет ли по улице или работает. – Почему этот великий композитор – властелин прекрасных мелодий – в конце своей жизни так полюбил свои монологи?» – Ынсо опять не смогла продолжить и вышла из кабинета.
Зашла в туалет и долго-долго мыла руки. «Да, надо позвонить. Я не буду больше говорить с ним, как прежде. Я скажу ему так: ˝Это я, Ынсо. Как ты жил все это время? Мне сказали, что ты просил, чтобы я тебе перезвонила? Что-то случилось?˝»
Но Ынсо так и не позвонила. И на пятом, и на четвертом, и на третьем этаже она мешкала у телефона. На втором этаже она взяла трубку, набрала две первые цифры номера телефона Вана, который был указан на визитке, и положила трубку. Какое-то время постояла, смотря на телефонный аппарат, а потом взяла и позвонила Сэ. Он был на уроке и не взял трубку.
Словно кем-то гонимая, она быстрым шагом вышла из здания на площадь. Прошла к своей машине и завела ее, но потом выключила зажигание и пошла пешком к парку, находившемуся неподалеку.
«Что тогда было? Весна или лето?»
Ынсо сидела на скамье под глицинией, а воспоминания о прошлом, словно пробиваясь из толстого слоя глыб, замерцали в ее сознании.
«Тогда вон на том месте, перед желтым ограждением, старушка пела какую-то песню, цвели фиолетовые цветы глицинии, зеленели газоны, такие зеленые-зеленые. – Ынсо поежилась. – Тогда это со мной и случилось. Именно здесь я плакала, под цветущей глицинией на зеленых газонах…
Почему же тогда плакала? Из-за чего? Из-за ожидания, да, плакала именно из-за обманутого ожидания. Квартира, в которой раньше жила… И Хваён… Опять Хваён… В тот день позвонил Ван, сказал, что приедет за мной, но так и не приехал. А еще на следующий день на рассвете ко мне постучала Хваён с таким уставшим, изможденным лицом…»
Ынсо оглядела взглядом отцветшие газоны и цветы глицинии: они уже совсем пожелтели и выглядели так плачевно.
Вдруг Ынсо вздрогнула. За какой-то короткий момент она поняла, что в ее жизнь снова вселилась тревога, и это состояние тревожной реальности, следующей за ней по пятам, опять стало ее обычным состоянием.
Всего-то год назад, но кажется, что это было так давно, что ей сейчас и не вспомнить, она переживала то же самое. Она не находила себе места, если не ладилось с Ваном, когда он без оглядки шагал далеко впереди, когда из-за него она плакала, соскользнув по стене в кабине лифта, когда без всякой надобности купила чайную пару чашек в магазине посуды.
