И сейчас она снова была готова возобновить печальное шатание по улицам, но вовсе не из-за Вана, а из-за Сэ – он все больше и больше удалялся от нее. Недавно, когда ездила с продюсером Кимом к поэту домой, разве опять она не слонялась по улицам, разве опять не стояла под светофором, рассеянно глядя на здания?
«Тогда я сидела с точно такими же чувствами, как сейчас, на этой скамье, под этой же самой глицинией. Сидела и плакала. Тогда звуки песен старушки доносились до самого парка. Сначала я старалась сдержать плач, но вдруг не выдержала и разрыдалась. Плакала долго, пока не почувствовала, что кто-то стоит рядом и не подняла голову. Напротив на корточках сидели две девочки. Одной девочке, наблюдавшей за мною, а я сидела, закрыв лицо руками, видимо, тоже стало грустно: в ее глазах блестели крупные слезы. И хотя я сказала им отойти от меня, эта девочка все равно подошла и сказала: ″Не плачьте″, – потом уткнулась мне в колени и заплакала навзрыд. – Ынсо быстро встала. – Поэтому больше нельзя повторять прошлое. Нельзя снова впадать в эту пустоту. Ни в коем случае. Да, я слишком устала и измучилась, но больше никогда не буду как прежде слоняться по улицам и сидеть на корточках на дороге». – Внушая себе это, она решительно вышла из парка и завела машину.
По дороге домой заехала в магазин и купила зелень, чтобы заворачивать в нее мясо, купила и овощей. Дома она положила салат, листья салатной хризантемы и кунжута в раковину под струю воды, промыла их несколько раз и, чтобы стекла вода, положила в бамбуковую миску.
Чтобы было удобнее есть, она разделила листья салатной хризантемы на пучки и положила на тарелку. Обварила кипятком листья белокочанной капусты, чтобы сделать их мягче, почистила огурцы и морковь, разрезала их на кусочки длиной сантиметров в десять.
Заметив, что Хваён сильно проголодалась, она оставила готовку и принесла ее миску, смешала в ней рис с мясным бульоном, добавив немного соевой пасты двенджан. Собака, все это время понуро сидевшая в ногах Ынсо, слегка дотронулась языком до поставленной перед ней еды в миске и тут же, с шумом принялась лакать из нее, видимо действительно сильно проголодалась.
Посматривая краем глаза за собакой, Ынсо тщательно промыла свежие водоросли, отварила их в слегка подсоленном кипятке. Потом положила в холодную воду и прополоскала. Отставила их в сторону и снова позвонила на работу Сэ. Ей сказали, что он только что ушел. Тогда Ынсо промыла водоросли, крепко их отжала и порезала на кусочки такого размера, чтобы в них удобнее было заворачивать мясо.
Вымыла рис, поставила его варить. В кастрюле обжарила мелко нарезанную говядину, добавила в нее черный соевый соус, зеленый лук и чеснок, черный перец и кунжутное масло, а потом смешала с соевой пастой, поверх получившейся густой пасты положила нарезанный чеснок и тонкие колечки стручков зеленого перца.
Но Сэ так и не пришел, хотя уже было девять часов.
Долго смотрела Ынсо на картину в гостиной, которую когда-то нарисовал Сэ. На ней был изображен пейзаж около железной дороги в Исырочжи. Рядом с дорогой расстилались широкие поля, с которых уже собрали урожай. В далеком небе над пустыми полями летели тщательно прорисованные селезни. Ынсо знала, что он гораздо больше времени затратил на селезней, чем на поля и железную дорогу. Оторвав взгляд от картины, она посмотрела на висящие слева от нее часы. Они показывали двадцать минут десятого. Ынсо сняла их и повесила на место часов, висевших в комнате напротив: ей показалось, что те больше подходят к гостиной.
Потом она переставила телевизор на место музыкального центра. Вазу, которая стояла на книжной полке, переставила на обувной шкаф. Обеденный стол, стоявший посередине кухни, придвинула к стене. И в кухне стало гораздо просторнее.
Когда она взялась за диван, стрелки на часах показали одиннадцать, но Сэ все не возвращался. Ынсо слегка отодвинула диван от стены, чтобы человек, сидящий напротив, был немного ближе к тому, кто сидит на диване. Просто всегда казалось, что Сэ, напротив, на диване, так далеко от нее. Вспомнила, что ей все время приходилось наклоняться вперед, чтобы быть ближе к нему.
Ынсо раскраснелась, но еще выровняла все четыре стула около стола. Хваён же, съев свой ужин, взобралась на стул и наблюдала за ней. Поставив стулья так, чтобы они стояли все в один ряд, Ынсо вошла в спальню. Села на кровать и взяла с журнального столика книгу, откатила его к туалетному столику и переставила стоявший возле окна горшок с орхидеей на подоконник.
Это была та самая орхидея, которую когда-то оставил перед дверьми ее дома Сэ. На подоконнике горшку было тесно, и Ынсо хотела вновь поставить его на свое место, но передумала, вынесла его из комнаты, набрала в тазик воды и погрузила в него горшок с орхидеей. В спальне, кроме горшка с орхидеей, ей было не под силу что-либо передвигать. Она просто протерла сухой тряпкой пыль на шкафу, кровати и трюмо. Перенесла в гостиную напитавшийся водой цветок и хотела поставить его на книжный шкаф, как услышала звук открывающейся двери.
