На берегу началось представление, свидетелем и даже участником которого Виталию приходилось бывать за годы службы в розыске не раз, не два и даже не десять. Происходило банальное выяснение отношений. Менты из райотдела и санитары препирались, чья это работа — лезть в воду и вытаскивать на берег утопленника. Обычно подобные ссоры случались, когда труп или куски человека находили в темных грязных подвалах, на мусорниках или в еще каких-либо малоприятных местах. Причем Виталий сам был не прочь спихнуть на кого-то эту обременительную обязанность.
Но сейчас не та ситуация.
— В чем проблема, мужики? — громко спросил он и, провожаемый взглядом Обуховского, своего якобы непосредственного начальства, приблизился к спорщикам.
— Ты кто такой вообще? — Теперь на Мельника так же подозрительно смотрели еще несколько пар глаз.
— Я вообще-то охранник с соседней базы. Виталик, если надо представиться. Вон мое типа начальство стоит.
— Документы есть? — поинтересовался мент, который вел себя как старший группы.
— Пройдем ко мне — покажу, если они тебе нужны. Я чего: может, помочь? Могу поплыть и достать вашего покойничка. Чего, мне не трудно…
— Что не трудно — видно. А вот на хрена тебе с этим вошкаться?
— Мужики, не надо — я не буду навязываться, — выставил руки перед собой Мельник. — Просто слышу, у вас тут-то тёрки по поводу этого, а он же там плавает. Ему, конечно, уже все равно, только вы не скоро договоритесь, а уже вон люди собираются…
Действительно, возле выхода к пляжу уже топтались несколько любопытных.
— Петрович, пусть лезет, раз не боится, — сказал один из райотделовских. — Его и правда доставать надо. Мы ему даже бутыль выкатим, ха-ха-ха! За вредность, бляха!
Старший пожал плечами, вытер лоб, достал из кармана пачку дешевых сигарет без фильтра и отошел, молча предоставляя неожиданному помощнику свободу действий.
Сбросив кроссовки, Мельник медленно вошел в воду.
По телу пробежала дрожь — она была теплой, у берега — даже очень теплой, но с момента его ночной борьбы с течением не прошло и полдня. В этой воде ему и без утопленника вдруг стало неуютно. Отбросив глупые мысли, Мельник побрел к дереву. Возле него вода доставала немного выше груди, но стремительное течение снова напомнило о коварной силе Десны, сбивая с ног. Он поддался, лег на воду, сделал два сильных гребка и буквально наткнулся на труп.
Держась одной рукой за ветку, Виталий взглянул в лицо Кулакову, которого на этот раз они с Ольгой так и не смогли спасти. Оно выглядывало из воды, окруженное ею, как портретной рамой, колыхались распущенные длинные волосы. Его лицо в смерти имело по-детски удивленное выражение. Видимо, вода несла его так, что именно лицо осталось практически неповрежденным.
Опустив взгляд ниже, Мельник увидел на животе большую дыру.
Сердце забилось сильнее. Он резко рванул тело на себя, одновременно высвобождая его из ветвей и переворачивая спиной вверх. Отверстие на противоположной стороне было таким же рваным. Кровь оттуда уже давно не шла.
Специальной экспертизы не нужно, чтобы прийти к выводу: Антона Кулакова ударили спереди чем-то острым и длинным.
Казалось, будто его просто закололи.
Как поросенка.
У Мельника не было времени детальнее осматривать тело. Тогда его личную заинтересованность в подобном осмотре точно заметили бы. Закусив губу, Виталий взял тело за волосы и медленно потащил к берегу.
Перестраховаться от ненужных разговоров очень просто. Надо только найти у кого-то мобильный, набрать Зарубу, в двух словах объяснить ситуацию и попросить, чтобы тот каким-то образом, пусть даже прямой своей властью, закрыл рот не в меру любопытному начальнику базы.
На короткий телефонный звонок Мельник решил раскулачить Ольгу. После того как он вытащил труп, его никто особо не держал. Увидев явный криминал, райотделовские засуетились, участковый громко заматерился, а его Виталий понимал: за одно утро двое пострадавших на вверенном участке, причем одного чуть не убили, а второго закололи насмерть и бросили в воду.
Он ничего не объяснил Обуховскому, чем вызвал уже плохо скрытую неприязнь к своей особе. Ольге сказал только, что Кулакова убили и ему надо позвонить, потому что его «трубе» хана. Та молча протянула мобильный и даже не обиделась, когда недавний любовник отошел подальше от ее ушей.
Заруба выслушал его отчет, ни разу не перебив. Потом не повелел, не приказал — попросил оставаться на месте, больше ничего не делать, по возможности выполнять свои прямые обязанности или хотя бы работать на публику. Пообещал успокоить Обуховского и максимально способствовать тому, чтобы избежать малейших проявлений паники.
Ждать — значит ждать. До вечера Мельник ничем другим и не занимался: он то бродил вокруг изувеченной «Нивы», то слонялся по пляжу, ловя на себе любопытные взгляды, то занимался сексом с Ольгой в ее домике — в тот день новоиспеченные любовники сделали это дважды, до обеда и после.
