Для чего тыкать ножом труп? Некуда ярость девать? Может, они таким образом тренировались и дальше собираются орудовать ножом уже по живому?… Но у них пистолет есть, могли бы застрелить. Все равно на затоне выстрел никто не услышит, а выпустить пулю в человека некоторым даже интереснее…
Или и правда в темной воде что-то живет?
То, что требует человеческих жертв…
Мельник гнал от себя мысли о разных чудовищах и призраках. Сказано же — тело Кулакова волокли от того места, где он прятался, к воде. Раз что-то может волочь человека, значит, это что-то уже материально. А призраки, как известно, нематериальны. Раз у чего-то есть плоть, допустимо предположить: в воде живет не что-то, а кто-то.
Но кто, какой Ихтиандр может жить в Тихом затоне?
Ольга не могла ответить на этот вопрос. Собственно, Мельник знал это, поэтому решил пока не знакомить ее с ходом своих рассуждений. Он вообще никогда не допускал к участию в расследовании посторонних, не прислушивался к их мыслям. Тем более что о его истинной роли в этой странной истории никто на базе «Метеор» не знал.
Во всяком случае, Мельник очень надеялся на это.
Он почувствовал, что готов заснуть, только после того, как в голову пришла простая и логичная мысль: посмотреть своими глазами на место совершения всех преступлений. То есть лично прогуляться на Тихий затон.
Желательно в то время, когда там появляются привидения.
С дедом Иваном удалось договориться на удивление легко. Мельнику показалось, что учитель-пенсионер откровенно скучает. Собственно, видимо, поэтому он без лишних подозрений отнесся к повторному визиту «сценариста» и его просьбе поехать с ним ночью на заводь, чтобы проникнуться духом этого места. Дедушка даже заметно оживился — какое-никакое происшествие, событие в размеренной и скучной жизни сельского пенсионера с высшим образованием.
Отправились, когда начало темнеть.
До того Мельник целый день томился, слонялся по пляжу, купался, загорал и даже как-то вяло реагировал на общество Ольги. Та, в свою очередь, чувствовала: что-то происходит, но не особенно вникала в ситуацию. Обмолвилась только: до сих пор не отошла от гибели Кулакова и все еще считает себя частично виновной в этом, и вообще — хочет скоро уехать отсюда по примеру подруг. Правда, намекнула блондинка, сдерживает ее лишь его, Виталика, присутствие. Даже готова рискнуть и попробовать с ним «по-серьезному». На это Мельник только плечами пожал — женщины у него уже были и благополучно бросили ненадежного мента. Однако решил не мешать Ольге — пусть попробует.
Но не сейчас, когда он готовился плыть на Тихий затон.
Дед Иван посоветовал отправиться туда именно вплавь. По берегу долго обходить, машины же нет. По воде они намного срежут путь. К тому же, хитро улыбнулся он, так интереснее. Будет нужная атмосфера. Мельник не спорил: по воде так по воде. Только лодки же нет…
У Шалыги в хозяйстве резиновая лодка нашлась. Старенькая, клееная-переклееная, зато, как заверил дед, надежная и испытанная. Целый вечер они проверяли, не протекает ли она, а когда солнце медленно покатилось за лес, начали собираться. С чердака пенсионер стащил небольшую палатку, однако предупредил: двоим будет тесно, да и дырка там в брезенте. Мельник успокоил его: сам он предусмотрительно прихватил с собой спальник. Комары, правда, будут грызть… Ничего, отмахнулся дед, есть средство против них. Примешь — и спать будешь мертвецки. Не почувствуешь, как кусают. В подтверждение своих слов он показал Виталию полуторалитровую пластиковую бутылку из-под лимонада, ровно на две трети наполненную уже знакомой Мельнику жидкостью.
Самогон, пятьдесят градусов. Как же на природу без самогона.
Ко всему дед положил в сумку кусок старого сала, счистив ножом слой соли и желтый налет, несколько луковиц, огурцов, помидоров, полбуханки. Туда же засунул настоящую немецкую финку — военный трофей отца — и эмалированную кружку. На фоне этих серьезных сборов коренной горожанин Мельник выглядел смешно со своим спальником и двумя банками рыбных консервов, купленных у Люды в вагончике. На нем были брезентовая куртка, спортивные штаны, кроссовки и кепка-бейсболка с большим козырьком. К тому же он чувствовал себя как-то неуверенно без оружия. Но ничего, кроме ножа-раскладушки с наборной ручкой, у него сейчас не было. Мельник надеялся, что оружие ему не понадобится.
Когда наступил серый вечер, дед Иван перекрестился и они выдвинулись в путь.
К реке шли молча. Так же молча, перебрасываясь только короткими фразами вроде «бери» и «давай», спустили на воду лодку. На Шалыге были рыбацкие бахилы, он зашел в воду и придерживал лодку, пока Мельник в своих кроссовках залезал в нее. Потом пристроился сам с противоположного края, но вместо маленьких весел, которыми обычно пользуются в таких случаях заядлые рыбаки, он вытащил из рюкзака какую-то алюминиевую трубку, поколдовал над этой конструкцией и вот уже держал в руках раскладное алюминиевое весло.
— Ничего себе, — вырвалось у Мельника.
