— Хочу получить подтверждение своему предположению.
— Какому же?
— О четырех молодых людях. — Мельник посмотрел через застекленные двери на равнодушную почтальоншу, которая сортировала за отдельным столиком экземпляры «Порадниці». — Я просто не вижу сейчас другого варианта, даже если ошибаюсь. А вы правы, надо отбросить лишние сомнения и проверить все до конца.
— Ни черта не понимаю. О чем вы говорите?
— Говорю же вам — звоню с сельской почты.
— Понял. Посторонние уши?
— Так точно. Хоть нас и не подслушивают, но долго пользоваться такой допотопной связью нежелательно.
— Тогда говорите четко, какая помощь нужна от меня?
— Подстраховать людьми. Можете выписать мне сюда хотя бы двух сильных ребят, которые не задают лишних вопросов?
— И все?
— Пока что да.
— Считайте, вопрос решен. Двое спасателей, работающих на базе, в вашем распоряжении.
— Вы имеете в виду тех двух новеньких?
— Это я их нанимал.
— Как они узнают, что поступают в мое распоряжение?
— Получат соответствующие инструкции. Кстати, что вы забыли в Козубах? Специально пришли туда на почту позвонить?
— Можно сказать и так.
Уже под самое утро, когда, немного очухавшись с похмелья, Мельник и Шалыга возвращались назад и Виталий благодарил за то, что прекрасно прочувствовал всю необыкновенную атмосферу Тихого затона, навстречу им на двух лодках выплыла компания Лютого. Мельник напрягся, но никто из четверки и виду не подал, что узнал обидчика. Встреча натолкнула Виталия на одну идею, но здесь без посторонней помощи было не обойтись. Поэтому, поблагодарив деда Ивана еще раз, он завернул на почту и попросил, чтобы его соединили с Черниговом.
— Значит, у вас с ними постоянная связь есть?
— Что это значит?
— У вас есть постоянная связь с обычными пляжными спасателями, которых вы просто наняли на работу?
На том конце провода воцарилось молчание. Впрочем, ненадолго. Видно, Заруба думал, как лучше ответить.
— Не вижу в этом ничего удивительного. Я могу позвонить Обуховскому в любой момент. Формально они подчиняются ему…
— Ага, и вы через него передадите приказ выполнять все мои инструкции?
— Послушайте, Виталий, это какой-то дурацкий разговор. Они в курсе всех дел. Я доверяю им, поэтому и повез обоих с собой как понятых на Тихий затон, где убили Кулакова. Просто искать сейчас других людей — значит посвящать в то, что происходит, посторонних.
— Эти двое не посторонние?
— Уже нет, если вас именно это волнует. Что вы задумали?
— Не по телефону. Мы можем встретиться?
— Теперь — нет.
— Думаю, завтра часть вопросов будет выяснена. Как Обуховский отреагирует на то, что босс запросто зовет к телефону простых спасателей? Поймите, он и так смотрит на меня с подозрением.
На этих словах почтальонша заинтересованно взглянула на Мельника, и он почувствовал, что начинает говорить для лишних ушей. Дураку понятно, что почтальон, очевидно не последний человек в Козубах, уже после обеда начнет болтать о том, что на базе кто-то кого-то в чем-то подозревает и вообще творится бог знает что.
— Я понимаю вас. И доверяю. Но хочется, чтобы вы не натворили глупостей.
— Придется довериться мне. Так что там с Обуховским?
— Пусть смотрит на кого хочет и как хочет. Между нами, он все равно дорабатывает последний сезон. Этого маразматика перевели на трудовое соглашение, которое после окончания сезона с ним разорвут. Пенсию свою он все равно заработал. Так что пусть его выводы и подозрения вас не волнуют. Что-то еще?
— Пока все.
— Вы считаете, завтра будут какие-то более конкретные новости?
— Сделаю все, что в моих силах. До свидания.
Когда Мельник вернулся на базу, возле своего домика он застал Ольгу.
Жара усиливалась, и народ тянулся на пляж. Но блондинку, кажется, отдых уже мало интересовал.
— Ты где был? — поднялась она ему навстречу.
— Я должен докладывать?
— После того, что произошло с Кулаковым, — да.
— Но не тебе. — Мельник отстранил ее, открыл дверь, зашел внутрь и уселся на кровать. Блондинка зашла за ним, встала на пороге, внимательно и оценивающе оглядела его помятый вид.
— Чую что-то похожее на перегар.
— Он и есть.
— Ты просто уехал куда-то и напился?
— А то…
— Слушай, Виталик, у тебя сейчас такой странноватый вид, будто ты искал клад.
— При чем тут клад? — Мельник и правда испытывал сильную усталость и хотел спать, хотя увиденное на затоне, как во сне, так и наяву, в тумане, беспокоило и пока что ничего не объясняло.
— У меня есть… скажем, приятель, достаточно солидный человек, который внезапно увлекся поиском сокровищ. От него я не могла этого ожидать.
— Ты давно его знаешь?
— Как тебе сказать… Полтора года — давно или недавно?
— Зависит от обстоятельств. Ты собираешься поделиться со мной делами сердечными?
— Сама не знаю. Просто у тебя сейчас такой же по-детски чокнутый и обеспокоенный вид, как и у него. Хотя он старше тебя. Видно, в детстве мужчины, подобные вам, во что-то не наигрались.
— Например?
— Например, не нашли свой клад. Каждый человек должен найти свой клад рано или поздно. И это не обязательно слитки золота или сундук с пиастрами.
— Ничего себе! Чего это тебя на философию потянуло?
