– Ну, не знаю, – Петя смутился, но Ковалёв уже понял, что тот ему поможет: – Подожди! – подошёл к стеллажам около красного уголка и достал с верхней столешницы деревянную шахматную доску, сложенную вдвое. Раскрыл, высыпал деревянные фигурки. – Так. Сейчас расскажешь! – взял чёрную фигурку с остроконечной головкой, – это что?
Петя деловито покопался в горсти остальных фигурок и решительно ответил: "Слон!". Ковалёв, даже неожиданно для себя, хмыкнул: "Сам ты слон! Это офицер!".
– А это? – Ковалёв держал в руке коротенькую фигурку с приплюснутой головкой, окружность шляпки украшали четыре выреза, отчего фигурка казалась маленькой башенкой старинной крепости. Петя осторожно поднял глаза: "Ладья!". Ковалёв опешил: "Где ты таких названий понабрался? Это же, тура!".
Петя смущённо перебирал лакированные фигурки, вырезанные каким-то рукастым зеком. Потёртые, чуть сколотые края чёрных и белых пешек, белый конь без одного уха, чёрный король с острым колышком, на который когда-то был нанизан крупный шарик, такой же, как у белого короля. Петя поднял белую высокую фигурку с головкой, увенчанной большим диском и открыто посмотрел Ковалёву в глаза: "А это, по-вашему, королева?". Ковалёв кивнул: "А как же ещё?" Петя скорчил слабую улыбку: "Вообще-то, ферзь называется. Александр Павлович, вы устаревшие названия помните, а после революции принято только правильные употреблять".
Ковалёв молча ссыпал фигурки внутрь доски, захлопнул половинки и ткнул доской Пете в грудь, отчего тому ничего не оставалось, как ухватиться за доску: "На… учёный! Объявляю тебе гарде! Будешь участвовать в шахматном турнире. И вот что… когда газеты по баракам будешь разносить, поспрашивай, кто умеет играть и записывай на турнир".
– Это можно. Только вот… – Петя опять посмотрел в пол, – просто так не согласятся, будут послабления в работе просить.
– Придумаем что-нибудь, – Ковалёв потёр ладонью подбородок, – Да, и в женский барак сразу занеси пару номеров "Каналоармейки", а то наши барышни жалуются, что женские журналы сначала мужчины читают.
– Петя, что такое гарде? – шёпотом произнёс всё время молчавший верзила и навис над ухом Пети, когда тот дёрнул выходную дверь.
Петя опустил связки газет на пол, ткнул пальцем в переносицу очков и вскинул указательный палец перед лицом верзилы: – Это, в шахматах, когда на королеву нападают.
– А, понятно… на ферзя, – верзила деликатно распахнул дверь, подхватил одну из Петиных связок газет и пропустил его вперёд.
Ковалёв проводил ребят взглядом и направился к своему углу. Достал из верхнего ящика стола толстую тетрадь, пролистал до пустого листа, отрешённо посмотрел на него, тряхнул головой и выдвинул нижний ящик стола. Вытащил оттуда гранёный стакан, послюнявил указательный палец, провёл по ободку стакана. Початая бутылка водки стояла за большим листом фанеры, который, в перспективе, должен был превратиться в очередной агитационный стенд. В голове уже сформировалось решение: "Нет, сегодня ничего нового не напишу, попробую поредактировать".
* * * Записи Ковалёва. Механический крючник. * * *
– Ну, что вы за люди! Доски для пола нормально не пригнали… разделитель у лебёдки не поставили, – Олег выговаривал бригадиру плотницкой бригады, – всё сроками прикрываетесь.
– Эй, Олег, хватит трепаться, пора запускать, – голос начальника участка положил конец спорам. Фотограф и корреспонденты "Перековки" тоже заждались.
Олег, ещё раз, осмотрел сооружение. Механический крючник… Широкая платформа нижнего основания позволяла заводить на подъёмный транспортёр гружёные тачки справа и снимать порожние слева. Металлический трос, обеспечивающий круговое движение "подъём-спуск", через систему натяжных колёс приводился в движение мотором, располагавшимся в будке верхней части сооружения. Свежеоструганные доски ярко выделяли дорожку подъёмного пути на фоне коричневой глины склона.
– Ладно, чёрт с вами, – Олег дал отмашку заждавшемуся наверху рабочему, – запускай. Нарастающий гул мотора и трос пришёл в движение. Захватные крюки на тросе медленно поплыли вверх. – Сейчас тачку прицеплю, – Олег повернулся к порожней тачке, ухватился за оглобли, поставил на колесо. Зараза, её и порожнюю тащить невозможно, как гружёные-то катают? Да ещё по десять часов. Неуклюже удерживая равновесие, он завёл тачку к подъёмному механизму, крюк транспортёра зашёл в петлю передней части тачки. Тачка, со скоростью полметра в секунду, стала подниматься по деревянному жёлобу с уклоном в двадцать градусов. Оглобли удерживали тачку, волочась по обитым кровельным железом перилам.
На верхней площадке рабочие отцепили тачку и дали отмашку Олегу. Кажется получилось. Можно и гружёную попробовать.
– Сейчас полную поставлю, – крикнул наверх, развернулся.
– Поберегись! Поставит он… видел, как ты порожнюю с трудом развернул… с таким узенькими плечиками только за столом сидеть… учёный, – огромный человек в светлой рубахе закатил гружёную тачку к транспортёру. Олег молча сориентировал петлю для надёжного захвата, и тачка поползла наверх.
