– Восьмой на первый, – снова громкий голос диспетчера.
– Не слишком ли часто они выезжают? – Ягода вскинул указательный палец, у моста через Клязьму образовалась очередь из составов.
– Да, есть проблема, – Будасси замялся. "Дошла ли информация до верха?" Решил не рисковать, выпалил, – не успеваем разгружать.
– Коварный, коварный… – Ягода хмыкнул и вдруг гаркнул, – чего, ты тут цирк устраиваешь? Читал твою записку об ускорении разгрузки, – упёрся взглядом в Будасси, – гидромониторами предлагаешь смывать грунт с платформ? Что ж, сильная штука эти гидромониторы, – немного смягчился, – я видел в Северном районе, как дамбы намывают, и, в карьерах, песок выбивают, – Ягода облокотился на поперечную жердь перил, – ну, и где хочешь смыв строить?
– Вон в той части кольца, за мостом… отсюда не видно, – у Будасси отлегло. "Ида Леонидовна не подвела". Тоже положил одну руку на перила, другой показал направление. – Там есть обширная пойма Клязьмы, весь оставшийся с выемки грунт вместится. Я подсчитал. Так вот, над ней установим смывную площадку и подведём пути для платформ. Воду будем насосами забирать из реки…
– Ты так рассказываешь, как будто всё это уже решено, – Ягода ухмыльнулся.
– Так у меня в голове проект, как существующий, – Будасси улыбнулся, – почти уверен, должно получиться.
– Говоришь-то хорошо, только много чего просишь, и моторы, и гидромониторы. Ты же знаешь, всё оборудование наперечёт, а тут ещё бюджет стройки урезали, – Ягода поджал губы, потом резко обернулся к Афанасьеву, – Григорий Давыдович, чего это ты молчишь, помню прямо как на амбразуру бросался: "Дайте мне Будасси и эту чёртову выемку за два года выгребем"
– Генрих Григорьевич, уж по всем трестам бегал, везде на утверждённые сметы показывают, мол, денег в обрез, – Афанасьев стоял не шелохнувшись, шевелились только губы.
– Плохо ходишь, – Ягода дёрнул верхней губой, отчего жидкие усики встрепенулись, буркнул, – я о проблеме узнал почему-то с другой стороны, – вполголоса добавил, – деньги будут, готовьте сметы. – Ладно, на сегодня закончили, едем домой, – бросил одному из "четырёхромбовых".
12
– Да всё равно не переделать их уже. Воспитаны при царском режиме – первые блага там получили. Ничто их не исправит. Казалось, лагеря прошли, должны осознать, утихомириться, ан нет, живут, как будто, старый строй воскресили, – Макаров мягко проговаривал слова, – Ха, согласись, пока им в эту пятилетку не дали послаблений и высокую зарплату, просто так за идеалы революции они не очень-то старались трудиться. Уверен, у царских спецов осталась злоба.
– Нет, мне кажется, Будасси делает работу честно, – Виктор смотрел под стол, но, в конце фразы, поднял глаза.
– Виктор, я сегодня с тобой по-дружески. Твоя очередная статья для журнала мне понравилась, подпись на разрешении я поставлю, но как-то мягкотело у тебя получается. Вроде должен бороться за цели, а тут что? Там ткнулся – не получилось, тут ткнулся – не получилось и скис, – Макаров, с неким укором, отчитывал.
– Я думаю, опыта не хватает, всё же, старшее поколение – это основательная школа. Будасси проект смыва показывал, а я смотрю и осознаю – мне такое даже в голову не придёт, – Виктор перевёл взгляд с зелёного сукна стола на деревянный стул с грациозно изогнутыми ножками, стоявший около окна.
– Будасси… Будасси… – Макаров напряг подбородок, глаза сузились. Помедлил и достал из папки исписанный мелким почерком листок бумаги, – Мне тут рассказали, чего его дочери на детском празднике у Афанасьева учудили. Не просто семейная развлекаловка была, а мероприятие с официальной частью. Дети ответственных партсекретарей стихи рассказывали о трудовой борьбе советского народа. Всё шло нормально, пока не выскочили две близняшки Будасси. Вот, что люди записали, – Макаров уткнулся в листок бумаги, – "…вскочили и давай, приплясывая, под мотив весёлой песенки петь: "Без-туф-ты и ам-мо-на-ла не-пост-роим мы-ка-на-ла ля-ля-ля тра-та-та не-по-ст-ро-им мы-ка-на-ла…" И кружат в танце в кружевных белоснежных платьицах". А? каково? – Макаров мельком взглянул на Виктора и продолжил читать. – "…Возмутило и поведение детей некоторых других партработников – они присоединились – выбежали хоровод водить. Пока Афанасьев патефон с громким маршем не запустил, безобразие не прекращалось. Наши партийцы остолбенело смотрели, а старые царские спецы улыбались. Будасси, конечно, для приличия, сказал девочкам, что не уместно так себя вести. И как-то буднично сказал. А вот Афанасьев своему балбесу затрещину отвесил". Вот, чуешь, чем отличаются они от нас? – Макаров отодвинул листок, – распоясались совсем, думают, что без них советская власть ничего построить не сможет, и детей своих учат, не пойми чему. Ничего, люди тоже всё видят, – листок перекочевал обратно в папку, – а сведения собирать надо.
– Плохо это всё, – Виктор качнул головой, – как-то не так.
