– Рассуждаешь? Это хорошо, что рассуждаешь, – Макаров мягко побарабанил подушечкой указательного пальца по столу, – Соболев, вот скажи, когда ваше поколение полностью возьмёт народное хозяйство в свои руки? Пора бы уже.
– Хозяйство слишком большое… – Виктор говорил медленно и нетвёрдо, – сложно это всё… время требуется.
Виктор вышел от Макарова, ощущая мокрые подмышки, Мозг зачем-то, как из тумана, вытаскивал детские впечатления. День рождения… Свои дни рождения Виктор не отмечал, на чужие старался не ходить. Скорее всего, эпизод из детства опосредованно действовал. Оттуда, возможно, и начала развиваться навязчивая способность оценивать людей: кто опасен – кто нет. Виктор не помнил, сколько ему было лет, но подспутно предполагал, что пять-шесть. Родители отвели его на день рождения двоюродной сестры. Всучили плитку шоколада в блестящей фольге и втолкнули в общую комнату с незнакомыми детьми. Его тётя, Клавдия Васильевна, взяла у него шоколад и положила на стол вместе с другими подарками.
Дети, в ожидании новых гостей, играли в игру. В комнате расставили стулья в ряд, спинками друг к другу. Играющие расселись. Водящий объявил: "Море волнуется", – все вскочили и начали бегать по кругу, огибая ряд стульев. Водящий убрал один стул в сторону, продолжая периодически повторять: "Море волнуется… море волнуется… море…" и внезапно закончил фразу: "…утихло". Играющие замельтешили, в сутолоке пытаясь занять свободное место. Кому не доставалось, объявлялся водящим. Так повторялось, пока не оставался один стул. Победителя награждали шоколадной конфеткой. Виктор наблюдал действо со стороны, не решаясь присоединиться к игре.
Через полчаса Клавдия Васильевна ввела в комнату именинницу – девочку с большими белыми бантами на концах косичек. Виктор, с трудом, узнал двоюродную сестру – их показывали друг другу раза два, да и то недолго. Звали ее Катя. Клавдия Васильевна поставила Катю в центр комнаты и призвала гостей: "Ребята, берите свои подарки, выходите по одному и вручайте имениннице". Виктор удивлялся, какие бывают красивые штуковины: куклы разных мастей, набор с цветными нитками для вышивания, деревянные тяни-толкаи, фигурки с изящной резьбой, даже какое-то неведомое растение в горшке.
Самые бойкие ребята, выходившие первыми, обычно несли крупные подарки. Те, кто шёл после, как казалось Виктору, вручали более полезные в быту предметы. Ребята, передав подарок Кате, переходили из одной части комнаты в другую, становились весёлыми и расслабленными. Те, кто был по другую сторону, стояли серьёзные и сосредоточенные. Катя держалась свободно, с достоинством принимала подарки, улыбалась и кивала в ответ на одну и ту же шаблонную фразу: "Поздравляю с Днём рождения!"
Куча, не прошедших процедуру вручения подарков, редела и на столе осталась лежать только маленькая шоколадка в серебристой фольге. Виктор остался один на стороне серьёзных и сосредоточенных. Он замер и не решался взять невзрачную шоколадку и подойти к Кате. Клавдия Васильевна заметила заминку, подошла к Виктору и заискивающе спросила: "А что Витя подарит Кате?" Виктор не шевелился. Тогда она взяла со стола шоколадку, вложила в ладонь Виктору и подтолкнула к Кате. Виктор шагал, как окаменевший, чувствуя пристальные взгляды маленьких гостей. Последовал сначала лёгкий смешок, потом шквал насмешек: "…всего лишь шоколадка… да я такие каждый день ем… день рождения раз в году…". Катя сделала серьёзное лицо, шагнула навстречу, вытянула шоколад из руки Виктора и быстро избавилась – положила на полку секретера в вазу, вместе с горкой конфет.
Виктор почувствовал, что праздник для него закончился. Он уже знал, что его отстранили от общего, отделили и оценили по низшему разряду.
Часть третья
“Техника и кадры решают всё”
1
…Зачинался рассвет. Кусочек неба над горизонтом светлел и на этом фоне силуэты лошадей выглядели картонными контурами из книжки для детей. Резкий контраст не позволял различить масти, но Иван и так знал, что около самой кромки берега реки, в стороне от основного стада, стоит Парето. Казалось, этот сильный конь задумчиво ожидал, когда появятся первые лучи солнца. Он, то поднимал голову к небу, вытягивая шею, то понуро клонил к земле, казалось, думая о чём-то возвышенном. Иван посмотрел на остальных. Лошади неторопливо лакомились свежей душистой травой, напоённой росой. В ночном Иван был не один: около еле тлеющих поленьев, накрывшись ватником, лежал Юрка. Иван почувствовал, как утренний холодок подступает к спине. Тогда он дунул на угли, – подействовало, – протянул руки к самому раскрасневшемуся, изрядно прогоревшему, полену и уловил непонятный запах. Осмотрелся, вскочил, захлопал по бокам, плечам, бёдрам: "Горит где-то… горит!"
…Сон прервался. Иван осознал, что переключился в реальный мир. Провёл рукой по плечу. Нащупал какой-то бугорок на коже. Не до конца понимая, что это, рефлекторно смахнул рукой. Голос снизу невольно пробурчал: "Когда же ты успокоишься… неспокойный какой сегодня".
