– Ну, наверное, чтобы соблюсти манеры, – Егорыч хмыкнул, – не знаю, так положено. Правильно, Виктор?
– Да я привык к тараканам. У нас в городе это обычное явление. Я себя приучил, говорю: "Ведь, если вне помещения, на воле, каких жуков-пауков встречаю, то не шарахаюсь, а иногда даже и рассматриваю. И тогда, с тараканами, что изменилось? Только что с человеком рядом живут". Вот такой самообман. – Виктор почувствовал, что захмелел, уставился на стакан. – Вообще, у нас говорят: тараканы есть – значит есть, что есть.
– Ха-ха, слышал, Егорыч? – Ковалёв наливал водку. – Ты у нас хозяйственный, всегда у тебя закусь. Да, ещё ты у нас шутник, вон, что с вилкой сделал. Ковалёв повертел в руках алюминиевую вилку, крайние зубья которой были отогнуты под девяносто градусов. Ковалёв центральными зубьями подцепил дольку огурца, на отогнутые насадил несколько колечек лука.
– Похохми-похохми, остроум… – Егорыч ткнул Ковалёва в бок. Тот расхохотался. – Ладно, Егорыч, не кипятись.
Сидели уже часа два. Снова, почти одновременно махнули из стаканов. Благо теперь наливали понемногу. Закусили. Разговор от технических проблем, которые послужили поводом для неформальной посиделки, плавно переходил к бытовой болтовне.
– Ты, Саня, вот расскажи, что там сегодня утром случилось у пятого барака? Слышал, поутру повешенного на берёзе, напротив входа, наблюдали. Слухи ходили: специально долго не снимали – мужики не давали. Мол, пусть спецотдел полюбуется. Говорят, весь в синячищах – искусно отделали. А спецотдел в это время дрых.
– Да уж, в стиле дворцовых казней сделано. Думаю, спецотдел и дал добро. Как там, в истории дворцовых интриг средневековья: "…постоянная подковёрная борьба и, периодически, из под ковра выбрасывают мертвеца". Да, есть такой активист, недоделанный… вернее, был. Пытался и нашим, и вашим сыграть… тьфу ты, вернее "и ихним". Я ему как-то объяснить пытался, что так не удержится, а ему невдомёк, всё талдычит своё… упрямый. Вот и итог.
Ковалёв достал сложенный вдвое лист бумаги.
– Вот очередной шедевр, когда-то давно он написал. Кусочки зачитаю. Это он на бригадира в газету подал. "Тебе, бригадир… как и многим учиться не поздно. Не ссылайся, что нет времени. Это просто отговорка. Если ты учтёшь силу и значимость культурной массовой и разъяснительной работы, то тебе работать станет куда легче."
– И не боится ведь такое на всеобщее обозрение выставлять, – Егорыч усмехнулся.
– Но за это ведь не убивают? – Виктор пространно вопрошал.
– Ну, этот шёл напролом, перебарщивал, ясно было – долго не протянет, скоро подрежут. Я ему говорю, утихомирься, а он и не думает, да и чёрт с ним. Егорыч, помнишь на Беломорстрое, был такой Солоневич? – Ковалёв повертел бумажку, сложил, убрал в карман.
– Это который физкультурник? в очках, деятельный такой… ах да, брат ещё у него, вроде, врач. Ну, они вместе держались.
– Не только брат, ещё сын с ним, тоже сидел. Да, держались они вместе, Ну, вот, выпивали с этим физкультурником как-то. Так он всю подноготную об активистах красиво изложил. – Ковалёв чуть подался вперёд и продолжил. – Так вот, как он рассуждал. Основная масса трудящихся, в общем-то, живёт отнюдь не сладко, Нормально поесть и в тепле поспать не всегда удаётся. Естественно, те, кто с мозгами или кто умеет руками работать – не пропадут, но остальные… – Ковалёв поводил из сторону в сторону сухими губами, пытаясь смочить их слюной, – но остальные… Многие прозябают, но есть и те, у кого рефлекс выживания не даёт просто сгинуть и они ищут пути. А путь в новых реалиях лежит через общественно-административную активность. Благо развелось всяких общественных организаций, которым надо "содействовать". И наш кандидат в активисты начинает действовать. На каком-нибудь очередном собрании выскочит и с ярой энергией начинает щеголять стандартными фразами о борьбе классов, о поддержке генеральной линии родной пролетарской партии, о решающей пятилетке и так далее. Таланта особого не надо, благо выучить фразы начинающий активист ещё способен. Порой порядок фраз не обязателен, смысл почти всегда отсутствует.
Ковалёв замолчал, наблюдая, как теперь уже Егорыч ловко разливал очередные грамм тридцать по стаканам, умело выдерживая уровень. – Чего это руку поменяли? – вскользь, вполголоса, заметил Ковалёв. Махнули. Виктор не допил, поморщился и быстро закинул в рот кусок хлеба. Ковалёв положил локти на стол, лицо вновь стало серьёзным.
