– Держи верёвку, – Ващенко вручил пару метров тонкой, плохо скрученной бечёвки, – нормального мотка нет, огрызок нашёл, тебе хватит.
– А что стало с этими людьми? – Иван ткнул пальцем на дела.
– Чего не знаешь? Досрочно освободили, – Ващенко, с усмешкой, направился к столу в другой конец комнаты и, не оборачиваясь, добавил, – пошевеливайся. Макаров вернётся, а ты здесь. Не очень он тебя жалует.
Иван подошёл к подоконнику, заваленному бумагами, свёртками, папками. Остановился напротив папок.
Странно, Цыпин – это же Цыпа… его ведь убили. Может для статистики посчитали досрочно освобождённым?
Нашёл ещё одну знакомую фамилию. Странно, он ведь давно освобождён. Ладонями подбил с боков корешки, пару раз крест-накрест перехлестнул разлохмаченную верёвку, затянул незатейливым узелком-бантиком.
– Я понёс, – Иван громко прокомментировал свои действия.
– Угу, – Ващенко буркнул, продолжая копаться в старых бумагах, видимо, подбирал следующую партию для уничтожения, – давай, щас выйду проверю.
Только Иван закрыл дверь, как столкнулся в коридоре нос к носу с Макаровым.
– Здрасте, я вот… меня Ващенко просил помочь… – заплетаясь в словах, Иван, зачем-то, начал оправдываться.
– Хорошо, иди-иди.
Прохладный ветерок и слабые сумерки. Сзади слышалось цоканье сапог по деревянному настилу крыльца – звук отчётливо слышимый даже на расстоянии метров двадцати.
Костёр догорал – огню требовалась подпитка. Иван присел на корточки, дёрнул конец верёвки и распотрошил связку. И сразу начал с этой папки.
– Эй, постой? – голос Макарова послышался рядом, в тот момент, когда мелкие искорки разлетелись из-под брошенного в центр костра плотного картона, – ты чего сейчас бросил?
– Я… я бумаги жгу… которые велели… – Иван распрямился и встал перед Макаровым.
– Бумаги? А случайно не улики уничтожаешь? – Макаров попытался рукой отодвинуть Ивана в сторону, но тот остолбенело стоял, не понимая, что случилось, – отойди! Вторая попытка не увенчалась успехом и рука потянулась к кобуре. Иван мимолётно обернулся на слабый огонь. Удар в затылок ослепил. Он присел и обхватил голову руками, Макаров схватил прут арматуры, выгреб из костра заметно обгоревшую картонную обложку, пару раз похлопал по ней, загасив остатки пламени. Открыл…
– Так это не деньги? Где деньги? – повторные удары уже прутом арматуры по голове через прижатые к ней ладони не казался таким сильным, но Иван повалился на землю.
– Нет никаких денег, – Иван, сглатывая солёное, еле ворочал языком, не понимая, что происходит.
– А почему так быстро шёл? – Макаров придавил ногой скорчившегося Ивана. Не услышав ответа, снова посмотрел на лист бумаги под картонкой. – Так это… это же… справка на Будасси… Ты чего думал, вправду существует компромат на Будасси? Ну, ты совсем придурок… его же сам Ягода знает.
Иван почувствовал, как ватная ломота окутывает тело. Привкус крови во рту стал ощущаться отчётливее.
– Николай Владимирович, я слышал, вы про деньги кричали, – донёсся дрожащий голос запыхавшегося Ващенко, – так я ж в сейф убрал, от греха подальше.
– Бля, из-за тебя чуть грех на душу не взял! – Макаров шмурыгнул ногой рядом с головой Ивана и повернулся к Ващенко, – вот ведь, захожу в комнату – нет свёртка… и этот в дверях попался. Что ещё подумать? …Чего с него крови столько? Тащи к Никитишне. Вот и Ковалёв идёт, поможет дотащить.
…Пелена. Красочный калейдоскоп… да, то светлее, то темнее. Пятна… пятна… отчётливее – мутнее… отчётливее – мутнее.
Река сначала имела берега, но постепенно они удалялись, пока не ушли куда-то в бесконечность. Теперь совсем не видны. Не видно их, ни справа, ни слева. Ну и не важно, главное, что впереди… Да, что впереди? Две тёмные точки приближались. Хорошо, что есть подзорная труба. Приставил. Ба, да это два тигра. Точно, тигры! Какая красивая раскраска – оранжево-белые полосы. Конечно, полосы не могут быть одинаковые, но у этих, так аккуратно уложены. Кажется, гармония невозможна при другом расположении. Подзорная труба. Увеличение позволяет видеть отчётливо. Да, приближаются. Надо же, так легко стелятся по глади воды. Неожиданно! Неужели они умеют плавать? Ха, вообще-то, кошки боятся воды. Вот, попробуй на нашего Барсика плесни воды – вмиг шмыгнёт под лавку. А эти… достойно скользят… приближаются. Резкость размываться начала. Покрутить… эх, потерял. Судорожные движения руки: то попадаешь, то промахиваешься. Что же такое? Да просто тигры, наверное, настолько близко, а увеличение гигантское – вот и не поймаешь. Ну-ка, без трубы… А без трубы их и нет. Снова увеличительную трубочку к глазу. Да вот же они! Только удаляются… удаляются. Эх, так я их и не поглажу. Чего-то испугались, неужели меня? Ведь я так хотел их погладить. Скорее всего, не укусили бы, – они ведь добрые. Ох! Что? Труба вылетела из рук, и около ног ластятся маленькие полосатые зверьки. Суетливые… ой, такие мягкие, тёплые, щекотные…
Послышался приглушённый женский голос: "…знакомые шрамы…"
12
Обвал… обвал…
Ещё вчера ты без оглядки стремился удрать, ускакать, умчаться. Огромные глыбы земли срывались и мчались за нами. Мы убегали.
