— Я — Аударун, старшая сестра нашего ордена. Слева от меня Сабилла, справа — Маурин. Мы трое образуем Триархию, верховных правительниц Сестринства. Мы также хранительницы знаний и защитницы жизни. — Она посмотрела на Макроса и спросила: — Как ты стал Садовником?
Макрос помолчал. Он переводил взгляд с одного лица на другое и наконец произнёс:
— Я не знаю. Однажды я возвращался домой с работы, и у меня случился… какой-то приступ. У меня закружилась голова, и я упал за стену, чтобы никто не увидел моей слабости. Затем ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни, и… я понял, что я…
Его голос дрогнул.
— Я вернулся домой и чувствовал себя… больным. Мне снились сны. У меня была семья. Они боялись. Когда я очнулся, моя супруга умоляла меня быть сильным, не дать себя забрать и убить, а вернуться к работе, чтобы защитить их.
Он опустил голову.
— Я покинул тот дом и больше никогда их не видел.
— Продолжай, — сказала Аударун. — Куда ты отправился?
— Я шёл очень долго. Помню лишь обрывки: иногда прятался, иногда просто шагал по оживлённым улицам, будто по делу. Воровал еду, когда никто не видел, и… — Он закрыл глаза, будто это помогало вспомнить. — Я пришёл в одно место.
— Какое место?
— Не помню. — Макрос открыл глаза. — Оно было похоже на Рощу Дельмат-Ама, но это было не там. Другое место.
— Что произошло? — спросила Аударун мягким, ободряющим тоном.
— Я встретил кого-то.
— Кого?
— Он назвался… — Снова Макрос закрыл глаза. — Он сказал, что его зовут Датамай.
Три женщины переглянулись.
— Вам знакомо это имя.
— Да, — ответила Аударун. — Это ложное имя из древней сказки. Что он тебе сказал?
Макрос не открывал глаз.
— Он сказал, что ждал меня… нет, что меня ждали. Потом он… — Он открыл глаза. — Он возложил руки мне на голову, почти как при благословении, и… боль ушла, а память… прояснилась. Я вспомнил большую часть прошлой жизни и нынешней, в правильном порядке.
— Как я и предполагала, — сказала Аударун. — Кем был этот человек? Ничтожным? Жрецом Смерти?
— Не могу вспомнить… — голос Макроса оборвался, и он осел в кресле.
Присутствующие Ведьмы Крови выглядели встревоженными, но в отличие от сдержанного неодобрения, которое Паг не раз наблюдал у слуг Белого при проявлении слабости, здесь читалась искренняя обеспокоенность.
— Что с ним? — поднялась со своего места Аударун.
Паг тоже встал.
— Он говорил мне, что смертельно болен.
На ее лице отразилось недоумение.
— Я должна была бы знать об этом.
Она подошла к Макросу и опустилась на колени рядом с ним. Осмотрев его, она отдала распоряжение одной из младших Ведьм Крови. Та поспешила выполнить поручение.
— Помогите перенести его, — обратилась Аударун к Пагу и Магнусу.
Они подхватили Макроса и понесли его через анфиладу залов в небольшую спальню, больше похожую на келью. Подобные Паг видел во многих храмах Мидкемии и Келевана. Скудная обстановка включала лишь походную кровать, маленький стол и стул. Единственным источником света служила масляная лампада на столе, где в чаше с маслом тлел фитиль.
Они уложили Макроса на походную кровать, и Аударун продолжила осмотр. В этот момент вернулась молодая Ведьма Крови, неся большую корзину с пузырьками, баночками и завёрнутыми в вощёную бумагу пакетиками. За ней шла другая девушка с дымящимся котлом горячей воды.
Аударун быстро приготовила напиток с резким ароматом и жестом велела Пагу и Магнусу приподнять Макроса, поднеся чашу к его губам.
Макрос пришёл в себя достаточно, чтобы сделать несколько глотков. Через несколько минут в его глазах появился проблеск осознанности.
— Я потерял сознание? — спросил он слабым голосом.
— Да, — ответила Аударун, поправляя складки своего одеяния. — Вернее, твоё тело больше не могло поддерживать сознание.
— Я умираю, — просто констатировал Макрос.
Аударун придвинула маленький стул к ложу и села, склонившись к нему.
— Кто тебе это сказал? — её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась стальная твёрдость.
— Прислужник. Целитель… — Макрос поморщился, будто от внезапной боли. — Не помню где. Мои воспоминания тают. С каждым днём мне всё труднее вспомнить то, что ещё несколько недель назад я знал назубок. — Он бросил взгляд на Пага. — Я знал, что многое из моей человеческой жизни уже утрачено, но теперь исчезают и воспоминания об этой жизни. — Его глаза встретились с глазами Аударун. — Боюсь, у меня осталось совсем немного времени.
Ведьма Крови склонилась ещё ниже, и когда она заговорила, её слова повисли в воздухе, словно приговор:
— У тебя не осталось времени, кем бы ты ни был. Потому что ты не умираешь, мой друг. Ты уже мёртв.
Паг и Магнус застыли в оцепенении. Наконец Макрос тихо произнес:
— Да, это вполне логично.
— Для меня это не имеет никакого смысла, — возразил Паг.
Аударун взглянула на него:
— То, что ты находишься здесь, в этом обличье, столь совершенном и устойчивом, говорит мне, что ты либо маг, либо жрец исключительной силы. Иллюзии — не наша стихия, дасати. В них нет нужды. Мы — народ, превыше всего ценящий силу и мощь.
