– Вы совершенно правы, культурный обмен так же важен, как и торговля, – осторожно подбирая слова, проговорил он. – Но я не уверен, что следует начинать именно с миссионерства. Если бы речь шла об искусстве или литературе, о возможном обмене студентами…
– Для нас религия – основа культуры и культурного обмена, как вы понимаете, – мягко перебил его священник. – Религия пронизывает все сферы жизни нашего общества. Если мы ищем взаимопонимания, если в РОСА действительно желают установления добрых отношений, мы должны говорить о нашей вере. Вы же сами только что сказали, что РОСА проводит политику открытости по отношению к различным религиозным конфессиям…
Мэй почти не видела лица Джастина, но тут он развернулся в профиль, и на губах его проступила горькая улыбка: ну что ж, его поймали на слове…
– Да, это так. Но мы позволяем гражданам исповедовать свою веру на определенных условиях. В нашем обществе религия и государство четко разделены. И если в вашей стране они слились, ко всеобщему благу, мы, боюсь, к этому совершенно не готовы…
Джастин говорил на языке дипломатических уловок и недомолвок, недоговаривая и изворачиваясь. РОСА никогда и ни при каких обстоятельствах не будет готова к теократии аркадийского типа. И насчет «всеобщего блага» он тоже загнул – кошмарные вещи, творящиеся в усадьбе Карла, тому свидетельство. Нельзя забывать о беспрестанно поступающих от джемманской разведки сведениях о том, какие зверства совершаются в Аркадии во имя Нехитимара. Сегодняшняя недолгая поездка по городу показала, в каком бедственном положении находится аркадийская экономика и какая пропасть разделяет здесь богатых и бедных.
– Но нас совершенно не интересуют ваше руководство и правительство, – с веселым изумлением ответил Великий Ученик. – Мы хотим говорить с обычными людьми! Наши миссионеры хотели бы просто рассказать о Нехитимаре тем, кто пожелает слушать!
– Миссионерство и религиозная проповедь в общественных местах РОСА запрещены, – ответил Джастин тем извиняющимся тоном, каким обычно сообщал сектантам об отзыве их лицензии.
Причем сожаление в его голосе слышалось вполне искреннее. Как ему это удавалось, оставалось для Мэй загадкой.
Но Великий Ученик упорствовал:
– Я вовсе не имею в виду, что они будут ходить по улицам и проповедовать! Все, что мы хотим, – найти какую-нибудь возможность рассказать о нас самое важное! Это вполне возможно сделать в более широком контексте культурного обмена, о котором вы упомянули, – например, на лекциях об Аркадии, которые бы читались в университетах. На них была бы представлена в том числе и наша религия. Мы могли бы просто отправить к вам группу дипломатов и лекторов!
Что-то в его тоне подсказало Мэй: договоренность об этих «лекторах», которые собирались рассказывать студентам обо всех аспектах аркадийской культуры, и была его главной целью. Поэтому он и начал с неприемлемого предложения прислать миссионеров – чтобы потом отступить на заранее подготовленные переговорные позиции.
– Я передам это своим коллегам. Мы обсудим все сегодня вечером, – сообщил Джастин.
– Я вам очень признателен, – сказал Великий Ученик. – Уверен, что в конечном счете они прислушаются к вашему мнению.
Он поднялся, и Джастин незамедлительно последовал его примеру.
– Ну что ж, не стану вас больше задерживать. У вас сегодня была напряженная программа, и вы, наверное, хотите отдохнуть. Если захотите снова со мной увидеться, просто скажите об этом вашему любезному хозяину, и мы обязательно уделим вам время.
Они пошли к дверям – мимо Мэй. Великий Ученик остановился рядом с ней и оглядел ее с ласковой снисходительностью:
– Значит, это ваша секретарша? Нехитимар заповедал, что женщина должна служить дома, ибо так исправляется ее нрав. Однако Енох все твердит мне, что однажды придет время приставить некоторых из них к другим занятиям, потому что иначе мы не сможем конкурировать с другими странами.
И он протянул руку за блокнотом Мэй. Ей нечего было скрывать, она молча отдала его. Просмотрев пару страниц, он одобрительно проворчал:
– Прекрасный почерк. А мне говорили, что джемманы настолько зависят от своих гаджетов, что даже собственное имя написать толком не умеют.
Джастин наклонился к блокноту:
– Да уж, у нее почерк точно лучше моего. Она родом из земель, где… мгм… ценят каллиграфию.
Это было чистой правдой. Касты не накладывали намеренных ограничений на использование современных технологий, как это делали аркадийцы, но обитатели усадеб весьма ценили навыки, подобающие цивилизованному человеку. И каллиграфии даже в эру цифровых технологий уделялось большое внимание. Мэй часами сидела и выводила букву за буквой.
Великий Ученик быстро вскинул глаза на Джастина:
– Она из патрициев?
Джастин замялся – неожиданный интерес к родословной Мэй его совсем не обрадовал:
– Да. Из нордлингов.
Священник впился в нее глазами так, словно мог видеть сквозь плотную ткань. К ее вящему изумлению, он поднес руку к покрывалу. И вопросительно оглянулся на Джастина:
– Вы позволите?..
