Еще в конце сорок шестого Людмила вышла замуж за начальника межрайонного строительного управления, бригады которого занимались возведением в степи крупного консервного завода. Все бы ничего, но однажды Севельева ночью стала выкрикивать фразы на немецком языке. И хотя утром она попыталась оправдаться тем, что заочно учится в университете на факультете германской филологии, познаний ее мужа – «консервника» вполне хватило, чтобы понять: выкрикивала-то женушка военные команды. Диверсантке еще крупно повезло, что он не знал: команды эти Людмила заучивала еще в те времена, когда в течение трех месяцев являлась старшей женской группы курсанток разведывательно-диверсионной школы абвера.
Нисколько не сомневаясь, что муж-служака неминуемо сдаст ее, Савельева пала к ногам баронессы: что делать?! Та недобро блеснула глазами, но вместо грозной тирады тоном настоятельницы монастыря посоветовала: «Как всегда в подобных случаях, диверсантка должна терпеть, таиться и молиться». А на следующий день баронесса встретилась со своим подручным, агентурная кличка которого совпадала с его довоенной профессией – Мясник. Будучи засланным в сорок третьем в партизанский отряд, этот рослый, бычьей силы громила, проходивший там под кличкой Митька-Трибунал, утверждался в той же роли «исполнителя приговоров», карающего полицаев, предателей и местечковых «прислужников оккупантов», в которой активно использовался абвером.
Еще два дня спустя заслуженный орденоносный партизан Дмитрий Терпухов – он же в миру Митька-Трибунал, трудившийся теперь шофером мясокомбината, – заблокировал на дороге служебный автомобиль «консервщика», который сам был за рулем, удушил его и сжег вместе с машиной. «Что коммунисты – не люди, а мерзкое гадье, это я еще в тридцать седьмом, репрессивном, усвоил, – поспешил он того же дня доложить своей „патронессе“. – Возрадуйся же, Мария, – именно так именовали Фонюргину по паспорту, настоящее имя ее было известно только Савельевой, – одним гадом сегодня стало меньше». Так, в одночасье, Грешница стала и безутешной вдовой, и владелицей большого частного дома «с полной чашей», и солидного счета в Сбербанке…
– Не робей, Грешница, – отмахнулась от своих праведных воспоминаний баронесса фон Юрген. – Настоящая авантюра еще только начинается, поэтому-то впереди у нас много захватывающих дней и событий.
Должность коменданта двух общежитий местного комбината железобетонных изделий Марту фон Юрген устраивала как нельзя лучше. Заполучив в свое распоряжение два больших пятиэтажных здания, в которых какое-то количество комнат обычно пустовало и в которых всегда обитало не менее двух десятков всевозможного командированного люда, она теперь, не привлекая особого внимания, могла принимать здесь любых «диверсионных гонцов».
Однако же первым, кого баронесса поселила в одном из общежитий, стал срочно вызванный из Степногорска Митька-Трибунал, ее любовник и, во всех смыслах этого слова, телохранитель. Устроив этого живодера водителем небольшого грузовичка, обслуживавшего общежития и детсадик, диверсантка теперь без особых проблем могла добираться до основного тайника в предгорье, в котором хранилась рация, и, отстучав где-то в облюбованном месте радиограмму, прятать ее в тайнике запасном. Чтобы после следующего сеанса вернуть аппарат на облюбованное место. Но главное, что с помощью Грешницы и Марта, и Митька-Трибунал получили пропуск для проезда в закрытый город Севастополь.
– Я так поняла, что готовится какая-то крупная серьезная операция? – поинтересовалась Савельева у Марты фон Юрген в сентябре 1955 года, обратив внимание, что Митька-Трибунал зачастил в Севастополь.
– Лично от вас потребуется немногое. В течение последующих двух месяцев постарайтесь несколько раз встретиться с Безродновым, а главное, пусть он как можно чаще звонит вам по телефону. Благо в комнате офицерского общежития, в которой он живет вместе с еще одним преподавателем диверсионной школы водолазов, наконец-то установили телефон. Со временем, в потоке любовной болтовни, из уст его может сорваться фраза, которую вы немедленно обязаны повторить в разговоре со мной. Как именно будет звучать эта фраза и когда она должна прозвучать – об этом вы узнаете в свое время.
– Мысль ясна. Те, кто будет подслушивать в эти дни меня и старшего лейтенанта, должны привыкнуть к более или менее регулярной телефонной болтовне любовников.
– Несмотря на свой многолетний диверсионный опыт, вы, товарищ Савельева, все еще по-прежнему мудры и догадливы, – заключила баронесса в духе своей иронической парадоксальности.
На следующий день Митька-Трибунал подошел в скверике к давно, на всякий случай, «прикормленному» пьянице, – облаченному в солдатское галифе, в тельняшку и замызганный морской китель, – и через несколько минут высадил его у дома Анастасии Косташ, которая как раз находилась в отпуске.
