Корхов пытался поспевать за своим командиром, творя почти синхронный перевод, однако Рассеро одним взмахом кисти прервал их обоих и вновь на вполне сносном русском объявил:
– Никаких других документов у меня нет.
– Но это черт знает что, – вальяжно возмутился командир конвоя, адресуя свой гнев не столько итальянскому коллеге, сколько офицерам союзных армий.
– Прежде чем отправиться сюда, я специально изучил несколько комплектов корабельно-технической документации, принятой во всех флотах мира, – дожимал Рассеро начальник контрразведки конвоя. – Следовательно, такие же комплекты имеются и в штабе вашего флота.
– Их нет, – невозмутимо парировал итальянский контр-адмирал.
– В подписанном и вашим правительством, и командующим вашего флота международном соглашении особо отмечается, что передачу кораблей следует сопровождать всей имеющейся документацией, – медленно, между яростными затяжками сигарным дымом, поддержал его полковник Остенен.
– Да, именно так, – напыщенно подтвердил Джильбер.
Однако Рассеро оставался непробиваемым, как броненосец, мощь бортов которого была усилена стальными защитными плитами.
– Там действительно говорится: «Сопровождать всей имеющейся документацией», однако документации, касающейся «Джулио Чезаре», построенного, как вы знаете, чуть ли не во времена самого Юлия Цезаря, у меня нет. На корабле и в штабе флота ее тоже не обнаружили[22]. Если советскую сторону это не устраивает, она может отказаться от приема линкора. Итальянская сторона подыщет какой-нибудь другой корабль, скажем эсминец или тральщик, зато снабженный всей полагающейся документацией.
– Да, именно так, – со свойственной ему напыщенностью подтвердил американский полковник. – Это право русской стороны.
Ставинский сжал обветренные багрово-серые кулаки.
– Нет, ты видел этих союзничков, подполковник? – поиграл он желваками.
– Похоже, бывших союзничков, – едва слышно проговорил Гайдук.
– А ведь в штабе флота спрашивать будут с меня.
– В рапорте мы, конечно, укажем на условия, продиктованные итальянцами… – попытался «утешить» его флотский чекист, однако Ставинский уже был слишком раздражен, чтобы выслушивать его убаюкивание.
– Ты все-таки переведи ему, лейтенант, – обратился к Корхову. – Только старательно переведи, чтобы до него лучше дошло. Мы – люди военные, люди долга и приказа. И коль уж в соглашении, подписанном нашим командованием, указано, что корабль должен быть передан с технической документацией, – стукнул кулаком по столу, – значит, он и должен быть передан с этой самой документацией.
– Если советская сторона будет настаивать, мы можем открыть кингстоны и затопить линкор. Прямо здесь, у берегов Албании, на ваших глазах, – упираясь руками о столешницу, подался Рассеро к своему советскому коллеге. – Чтобы ни вам, ни нам. Вы ведь не в бою его добыли, правда, контр-адмирал?
– Именно в боях этого самого «Джулио Чезаре», как и все прочие корабли, которые будут переданы нам итальянской стороной, мы и добыли, – вмешался доселе дипломатично отмалчивавшийся атташе-генерал Волынцев.
– Вот, слышал мнение дипломата? – только теперь справился с нахлынувшей на него яростью командир конвоя. – Так что ни фига у тебя не выйдет, контр-адмирал.
– Однако принимать линкор все же надо, – напомнил им обоим Гайдук. – Как приказано. Иначе в штабе флота… сами понимаете.
Атташе-генерал и командир конвоя вопросительно переглянулись. Они прекрасно понимали, что скрывается за этим «сами понимаете».
– Я по своим каналам обращусь к командованию военно-морской базы в Таранто, – пришла им на выручку фон Жерми. – Один из моих коммандос займется этим уже завтра. В крайнем случае мы выкупим эту документацию или хотя бы ее фотокопии. Только бы она существовала в природе.
– Как выяснилось, – подал голос Ланевский, – линкор длительное время находился в одной из бухт Мальты, где одно время исполнял роль плавучего госпиталя и где его постепенно ремонтировали после обстрела англичанами. Не исключено, что техническая документация находится где-то там, у местных ремонтников.
– То есть вы отказываетесь принимать линкор в том техническом состоянии, в котором он есть, и без документации? – уже явно наседал контр-адмирал Рассеро. – Это ваше право, мы сделаем перерыв, составим соответствующий протокол.
– Никакого перерыва, – встрепенулся атташе-генерал. – Под дверью отеля толпа журналистов, – жестко, хотя и на ухо Ставинскому, напомнил он. – Им только намекни на какие-то трения.
– Господин Волынцев прав, – молвила фон Жерми. – Это вам не советская пресса, здесь все раздуют так, что потом наши дипломаты год будут разбираться, что к чему и кто не прав.
– Ну и ладно, черт с ней, – по-мужицки махнул рукой командир конвоя, – с этой документацией. В Севастополе специалисты-ремонтники и без ваших бумажек разберутся, что к чему.
