— Сейчас не важно, кто был прав, — строго проговорил я. — Куда важнее решить, что нам следует делать?
На какое-то время в зале заседаний повисла тишина. Немногие участники собрания выглядели довольно задумчивыми.
— Мы должны ответить, — вдруг заговорил молчавший доселе Мастер над законами. — Нельзя оставлять безнаказанными тех, кто сотворил такое с наследником престола.
Я сделал глоток вина и выжидательно посмотрел на говорившего.
— Исключено! — воскликнул Мастер над монетой, даже не дав шанса подумать. — Любая адекватная месть сведется либо к очередной войне, либо к найму убийц, способных справиться с поставленной задачей. Но спешу вас огорчить, что казна не потянет таких трат.
Очередной глоток. Я поставил опустевший кубок на стол. К нему тут же подскочил виночерпий с большим кувшином и начал подливать вино.
— И что вы предлагаете? — наконец спросил я, не оставив остальным времени подумать.
— Ничего, — практически сразу ответил член Малого совета. — Сейчас важнее разобраться с внутренними проблемами, и только потом стоит думать о мести.
Я сделал глоток вина.
— О каких внутренних проблемах идет речь? — вклинился в разговор Мастер над кораблями.
— Если вы не забыли, — с каким-то осуждением в голосе заговорил Мастер над монетой, — в западных землях сейчас неспокойно, особенно после исчезновения наследника Утеса Кастерли. И это только верхушка айсберга. Не стоит забывать, что не только у Ланнистеров проблемы с наследником.
И вновь наступила тишина. Тема, поднятая на Совете, весьма актуальна. Семь Королевств лишились своего наследного принца, как бы ни было больно это признавать. Весть о смерти Эйриса уже успела разлететься по всему Вестеросу. Пока проблема не столь очевидна, но это справедливо только в широких кругах. В конце концов, по мнению большинства, мы с Шейрой еще достаточно молоды, чтобы завести еще одного ребенка.
Вот только более узкий круг, в который входит только Малый Совет, знает, как обстоят дела на самом деле. Несмотря на то, что Шейра действительно еще молода и вполне может выносить еще одного ребенка, мое здоровье не позволит его зачать. По словам великого мейстера, такая физическая нагрузка может пагубно сказаться на моем здоровье. Вплоть до остановки сердца.
И, стоит мне только умереть или пройти достаточному количеству времени, вскоре лорды поднимут вопрос о том, кто унаследует Железный трон. Взгляды всех сомкнутся на малышке Рейле. Но никто не позволит девчонке восседать на троне. Никто не даст моей дочери реальную власть, даже признай я ее своей наследницей.
Осознание вероятного исхода заставляло с болью сжимать кулаки в бессильной злобе. Злобе, от которой становилось трудно дышать, а в горле образовывался ком.
Я сделал глоток вина, пытаясь протолкнуть этот самый ком. Не помогло. Это было странно. Сделал еще глоток. Результат все тот же.
Возможно, на моем лице отразилось мое беспокойство, раз лорд Торн решил позвать меня.
— Государь?
Слова Мастера над шептунами звучали как-то глухо. Словно доносились из-под толщи воды. Он говорил что-то еще, но с каждым словом я слышал все хуже и хуже. В конце концов единственным звуком, который я мог пока слышать, стало стучащее у меня в ушах сердце.
Тем временем ком в горле не проходил и становился только больше, мешая нормальному дыханию. Дышать становилось все сложнее и сложнее. Из горла начал вырываться едва уловимый хрип. В груди образовалась тяжесть, словно кто-то невидимый сжал в своей огромной руке мое слабое сердце.
Я почувствовал, как слабеет мое тело, отчего из рук выпал кубок и покатился по полу, расплёскивая вино во все стороны. В глазах начало мутнеть. Ко мне подбежали все члены Совета. Великий мейстер начал копаться в своей наплечной сумке в надежде что-то в ней найти. Вот только я уже не видел, что именно. Тьма уже полностью застлала мой взор. Все члены совета превратились в смутные силуэты, склонившиеся надо мной. Кто-то кричал, кажется, приказывая перекрыть все входы и выходы.
Впрочем, я уже мало обращал внимания на происходящее. В какой-то момент я осознал неизбежность грядущего. Я расслабился. Тело перестало бороться.
Единственное, что я видел достаточно четко, когда мое тело делало последние отчаянные вдохи, — это лицо виночерпия, который незримой тенью скользнул к входной двери. Складывалось ощущение, что его никто не видел, кроме меня.
Слуга остановился в дверях и, оглянувшись, что-то прошептал. И хоть его не было слышно, но я четко понял, что произнесли уста слуги: «Сожалею».
***
258 г. от З.Э. Тирош.
Ират Рексарион.
— Ты не думаешь, что это немного опрометчиво — так беззаботно разгуливать по городу, который еще совсем недавно штурмовал? — спросил идущий рядом со мной Астаар.
