Здоровяк угрюмо молчал. Я более чем уверен, что он и сам не раз задумывался об этом. И не хуже меня понимал: что бы мы не делали, Ступени останутся в руках морских разбойников. Иначе с какой стати пиратам, под командованием Старой Матери, помогать наемникам?
— Но знаешь, что больше всего меня бесит? — спросил я, склонившись к собеседнику и заглядывая в его глаза. — Меня бесит, что все свято уверены в том, что этот Таргариенский ублюдок их вознаградит, если усядется на Железный трон. Но этого не случится не столько потому, что Блэкфаер псих и ему может вздуматься убить всех, кто ему помогал. Этого не случится потому, что он и все остальные не видят очевидного — сколько бы Мейлис не набрал союзников, ему не одолеть Семь Королевств.
Замолчав, я отпил из кубка, чтобы смочить горло. Росс же все это время молчал, обдумывая мои слова.
— Эту кампанию ждет успех только в одном случае, — продолжил я после паузы, — Если в Семи Королевствах начнется смута, и не будет единой власти. Но даже так задача будет не из легких.
— Но… — попытался снова что-то сказать наемник.
— Чтобы поставить на колени Вестерос, — продолжил я рассуждать, не дав Россу вставить и слова, — Таргариенам понадобилось три дракона. Дракона, Росс! А что есть у Блэкфаера? Кучка наемников и еще большая кучка голодранцев? Ты сам-то веришь в это?
Росс молчал. По его нахмурившемуся лицу можно было распознать работу мысли. Такие размышления явно не давались легко простому, хоть и опытному, вояке. Будь на его месте какой-нибудь изгнанный лорд, он бы понял, что я хочу сказать. Но в этом и проблема Золотых мечей. Они могут быть прекрасными наемниками с отличной репутацией. Могут быть хорошими бойцами и вполне неплохой, хоть и маленькой, армией. Но все они поголовно идиоты или дети идиотов, что ушли в добровольное изгнание за Таргариенскими ублюдками. Все умные сторонники восстаний Блэкфаеров остались на своих местах, предпочитая выжидать удобного момента.
Целый год своей жизни я потратил на стезю наемника. Она довольно многое мне дала — опыт и силу, чтобы выжить в этом жестоком мире. Но настало время двигаться дальше. Настало время идти по собственному пути.
— Подумай над моими словами, Росс, — уже спокойно сказал я, допивая свой кубок и поднимаясь из-за стола, — Подумай и реши: хочешь ты что-то изменить в своей жизни или нет. Но учти, что я ничего тебе не обещаю. Возможно, что-то изменится… а может ты сдохнешь в процессе. Никто не знает.
Уже проходя мимо массивной фигуры товарища, я услышал его тихие слова:
— А как же сержант? — спросил он, не глядя на меня. — Ты ведь не думаешь, что он просто так тебя отпустит?
Я усмехнулся. На лицо сама собой вылезла предвкушающая улыбка.
— Он без сознания, — ответил я так же тихо, чтобы услышал только Росс, — Но если он очнется до моего ухода… Что ж, остается только надеяться, что он достаточно благоразумен, чтобы не стоять у меня на пути. Поэтому думай, Росс, думай. Другой возможности может уже и не быть.
Оставив за своей спиной озадаченного наемника, я со спокойной душой пошел к выходу из заведения. На сердце была необычайная легкость. Озвучив свое решение, я отрезал себе путь назад, но от этого мне становилось только легче. Иногда правильный путь не самый простой.
— Куда ты сейчас? — услышал я громкий голос здоровяка, который привлек к себе и других посетителей.
— К Джону, — бросил я в ответ и, уже выходя за дверь, тихо добавил. — Он уж точно больше не в отряде.
***
Серебряные лучи лунного света пробивались сквозь грязные окна, озаряя тусклым светом каморку. На столе, в центре комнаты, лежала стопка грязных пергаментов, заляпанных чернилами. Грубые кожаные перчатки в следах засохшей крови и старая грязная свеча с пляшущим огоньком дополняли картину рабочего места.
В углу стоял открытый шкаф, заваленный склянками, в которых плескались жидкости различных цветов. Начиная с мутных с явным осадком отваров и заканчивая кристально-чистыми жидкостями, которые вызывали наибольшее опасение.
В воздухе витал аромат настоек и трав, но больше всего выделялся так знакомый мне запах лунного чая. В эту композицию ароматов едва заметно вклинивался металлический, оседающий на языке запах крови. Свежей крови. Он исходил от трупа старика, лежащего возле стола. Трупа, который буквально несколько минут назад был лекарем. Именно ему на попечение отдали Джона.
Сам же наемник, приподнявшись на локтях, удивленно смотрел на меня с поставленной в свободном углу кровати. Я молча подошел ближе, волоча за собой найденный стул. Темное дерево пола скрипело под моими шагами. Наконец, поставив стул, я разместился на нем и с интересом посмотрел на Джона.
— Как рука? — наконец-то прервал я молчание.
Уже бывший наемник с еще большим удивлением посмотрел на меня.
— Ты пришел сюда ночью, — начал он, постепенно распаляясь, — Убил лекаря, и теперь просто спрашиваешь, как моя рука? Ты с ума сошел, командир?
— Ты не ответил на вопрос, — спокойно произнес я, делая вид, что не услышал его.
