Он вильнул в сторону, развернулся и разрядил обойму в зверя. Больше половины пуль, несомненно, угодили в цель, однако хищник не издал ни звука, отступив, точнее, откатившись в темноту. Ковбою некогда было разбираться, что это за существо на него охотилось, и что с ним стало, он быстро запрыгнул в кабину и закрылся.
Автомат так и лежал на сиденье, придурок Лобзиков не взял его и поплатился жизнью за головотяпство своё. Это даже к лучшему – родственные узы никогда не волновали Маянова, особенно теперь, в критической ситуации. Лобзиков помог ему вырваться на волю, более в его услугах нужды нет.
Из-за совей житейской и профессиональной ограниченности кузен быстро превратился в обузу. Ну, да земля ему пухом. Самое главное, что остался автомат с двумя магазинами, с пистолетом при одной обойме не очень-то уверенно себя чувствуешь ночью в лесу, когда кругом бродят неведомые твари-убийцы.
Искать трос и тем более обвязывать им поваленное дерево было слишком опасно, оставался последний выход – попытаться набрать разгон (насколько это возможно в замкнутом пространстве) и сходу проехать по самому узкому месту ствола. Двигатель заревел, Маянов переключился на задний ход.
Однако тут земля задрожала, из нее хлынул желтый свет. Семитонный «КамАЗ» подлетел в воздух, как пробка от шампанского, земля под ним разошлась, машина грохнулась в траншею, стенки ее тут же принялись двигаться навстречу друг другу, как стенки пресса. Железо застонало, начало гнуться и сминаться под воздействием внешней силы.
Оглушенный и ушибленный Ковбой едва не оказался зажатым между сиденьем и рулём. Огромным усилием ему удалось освободиться и выбить прикладом лобовое стекло. Объем кабины уже уменьшился наполовину, царапаясь о битое стекло и искореженное железо, Маянов вырвался из смертельной западни. Через несколько секунд от машины осталась спрессованная груда металла.
Изорванный в клочья и весь окровавленный, Ковбой едва откатился в сторону, когда вспышка желтого света выбросила останки машины на поверхность. С огромным трудом Маянов встал на ноги и понял, что приобрёл кучу телесных повреждений, зато лишился оружия. Между деревьями вдалеке мелькнули уже знакомые желтые огни. Забыв о ранах и ушибах, Ковбой стремительно бросился бежать сквозь лес напролом.
[1]– на армейском жаргоне название учебной части, где готовят военных специалистов и сержантов.
Ворошиловка, 4:10.
Почти два часа потребовалось Гончаленкову и его помощнику, чтобы освободить загнанных на возвышенности жителей. Большинство взбесившихся домашних животных исчезло, скорее всего, они ушли в лес, однако, десяток бешеных псов, котов и коров пришлось уничтожать из табельного оружия.
– Шеф, как будем отчитываться за израсходованные боеприпасы? – задумчиво теребил левое ухо Калинкин.
– Живы будем, отчитаемся, - серьезно ответил участковый, - Теперь определимся с дальнейшей тактикой: ветеринар пусть оказывает помощь населению, мы с тобой идем на «зачистку» – проверим оставшиеся дворы.
Калинкину понравилось красивое название охоты на бешеное зверье, оно придавало ему важность и солидность.
– А с трупами что делать?
– Сложим в одно место, потом разберемся, - решил Гончаленков, - Кстати, сколько их?
Калинкин опасливо оглядывался и старался держаться за спиной начальника:
– Трое: супруги Буновы, в них пчелиных жал больше, чем в дикобразах иголок, распухли, как утопленники, и вдова недавно почившего майора. Её ваш друг – бык Гриня насмерть забодал – рогом в печень. Сказать кому, не поверят!
– Чему?
– Тому, что произошло тут.
– В жизни много необъяснимого, - «старлей» был невозмутим, - После «Секретных материалов» и «Сверхъестественного» вряд ли народ чем-то можно удивить. Боюсь, когда начальство прочтет наш рапорт, сразу же направит нас на консультацию к психиатру.
Разговор полицейских прервал сторож Петро, что появился из темноты с двустволкой наперевес.
– Граждане начальники, - не очень трезво обратился он к представителям власти, - Не желаете ли лицезреть эпизод фильма ужасов в стиле Стивена Кинга или Хичкока?
Калинкин тут же придал своему голосу излишнюю суровость:
– Чего ты бормочешь, старый?
– Погоди, - вмешался Гончаленков, - У нас был тяжелый день, точнее, ночь, нам не до загадок, говори, в чем дело.
Петро понятливо кивнул.
– Пожалуйте в клуб, господа сыщики, в эту, так сказать, ячейку досуга и культуры.
До клуба дошли быстро, хотя и озирались по сторонам, ожидая подвоха со стороны какой-нибудь очередной взбесившейся живности. Дверь была распахнута, внутри мерцал тусклый свет запыленной лампы. Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять – бедствие застало гуляющую компанию в самый разгул попойки.
Бутылки, закуска, очистки, пустая тара, магнитофон, гитара, одежда – все было разбросано в поспешном бегстве. Ушил не все: за перевернутым столом лежало тело подростка головой вниз.
