Все, что я пережила за это время, ради чего боролась... все должно пойти прахом. Вот только я уже однажды приняла подобное решение, и тогда была в более уязвимом положении. А сейчас у меня есть оплаченное обучение и защита школы. Еще у меня есть успехи в учебе и перспективы. Не пропаду без его одобрения. А вот без Эсси часть моей души умрет навсегда.
Вскинула голову и прямо посмотрела на отца.
– Если бы я была одна, я бы без раздумий подчинилась любому твоему требованию. Но у меня есть Эсси, и я несу ответственность за ее жизнь и развитие. Именно это вынуждает меня ставить условия. Я не могу вернуться домой, не получив гарантий того, что Эсси не будет причинен вред и нет угрозы ее жизни.
– ТЫ смеешь ставить условия мне?! – Потемнел он лицом. – После всего, что ты сделала, еще имеешь наглость...
– Я надеюсь, вы понимаете, что лишь беспокойство о моем волшане вынуждает меня к этому, – бросила взгляд на маму, ища поддержки.
Она от волнения кусала губы, с сочувствием и болью глядя на меня.
– Ты на меня смотри, дочь! Твоя мать прекрасно осознает долг жены и никогда не поддержит твоего бунтарства. Жаль, что мы в своей любви к тебе не заметили, как сильно тебя избаловали. Так услышь меня: или ты возвращаешься домой, или у меня больше нет дочери!
– Ах! – Мама испуганно прижала ладонь к губам, в ужасе глядя на отца. Я сама была в не лучшем состоянии, просто уничтоженная его словами.
– Леонар, мне искренне жаль, что вы стали свидетелем этого некрасивого разговора! – Повернулся он к Гловеру. – Я искренне надеюсь, что ваши чувства заставят ее вспомнить о благоразумии. Вы уже доказали, что готовы пойти на многое, чтобы быть с Элизабет. Теперь настала ее очередь доказать, на что она готова ради ваших чувств и насколько ими дорожит.
А вот это был подлый удар! У меня потемнело в глазах от боли и несправедливости. Лишь это заставило меня ударить в ответ:
– Вы забыли одно немаловажное обстоятельство. В нашей семье еще жив старший глава рода Килей, который имеет право одобрить мой брак. Мой дедушка!
Мои слова имели разрушительную силу тайфуна, сметающего все на своем пути. Мама едва не упала в обморок, а лицо отца покраснело, словно его сейчас хватит удар. Сжалась от убийственной ненависти в его взгляде.
Он резко встал, громко отодвинув стул.
– У меня больше нет дочери, – ледяным тоном бросил он, глядя сквозь меня, как на чужую. – Люсиль, идем отсюда! – Помог матери подняться и они ушли не прощаясь.
Глядя ей вслед, на то, как сгорбились ее плечи словно под непосильной тяжестью, я осознала, что произошло непоправимое. Отец теперь никогда не простит меня!
– За что он так со мной? – В отчаянии простонала я, ища поддержи у Лео. Но он смотрел на меня с укором и сожалением.
– А ты не понимаешь?
Передо мной возник стакан воды. Я вскинула голову, но официант уже тактично удалился. В дорогом заведении персонал был вышколен. Наверное, у них о каждом клиенте так заботятся, но я была ему благодарна за своевременность.
Жадно выпила почти половину стакана, желая остудить обиду и горечь. Необходимо взять себя в руки и разобраться с реакцией жениха.
– Что я должна понимать?
– Лиз, ты временами еще такой ребенок, – вздохнул Лео. – Нужно думать, прежде чем что-то говорить.
– Так объясни! Что не так я сказала? – Потребовала у него.
Мой парень еще раз тяжело вздохнул, сокрушаясь над моей непонятливостью и, наклонившись вперед, заговорил, понизив голос до еле слышимости:
– Тебе не стоило упоминать своего дедушку.
– Но разве я не права?
– Ли-и-из... – Простонал Лео. – Ты не знаешь, кто твой дедушка?
– Не знаю, у нас о нем не принято было говорить, – нахохлившись в ожидании выволочки, буркнула я.
– Тогда я тебе скажу. Он поддерживал Заррека, но когда его проигрыш стал очевиден, вовремя исчез в конце войны. Исчез настолько основательно, что ширились слухи о его смерти. Твоему отцу пришлось долгие годы доказывать свою преданность короне. И вот, когда его вернули ко двору и оценили заслуги, его собственная дочь говорит ему в лицо, что дедушка жив и именно он глава рода. Рода, который твой отец с трудом поднял с колен. Скажи, какой реакции на свои слова ты ожидала после этого?
Я опустила голову, сожалея о своей горячности. Заговорила я о дедушке импульсивно, и теперь понимала, как сильно оскорбила отца, не оставив тому выбора.
Но разве у меня он был? Я вскинула голову и посмотрела на Лео.
– А что мне было делать? Вернуться домой и ждать от него милости? Я не могла вернуться без всяких гарантий и позволить навредить Эсси. Ты слышал, что он требовал от меня? Или я бросаю школу, или я ему не дочь. Все равно бы все этим закончилось.
– Тебе всего-то и нужно было вернуться домой и продемонстрировать послушание. Показать, что он контролирует ситуацию. Там бы и я подключился. Поверь, ни о каком запечатывании не шло бы и речи. Что бы он ни говорил, но к нашему с тобой союзу он стремился, и мое слово в этом вопросе что-то да значило бы.
– А если нет? Брось я школу, и у меня бы не осталось никакой защиты.
