Возможно, в ближайшем будущем скромных жителей деревни, работавших на ферме, ждало нечто гораздо более страшное, нечто безумное, разрушающее семьи, сносящее абсолютно всё на своём пути, приводящее к непоправимым последствиям — Эмма осознавала это, но не считала чем-то экстраординарным, создающим повод для опасений. «Такова судьба, а с ней бороться не следует. Если человечеству суждено погибнуть в одно из ближайших мгновений, значит, так будет, значит, этого не избежать — следует просто смириться и спокойно ждать рокового часа», — думала Колдвелл, наблюдая за тем, как наивные люди, ободрённые радостной новостью, помогали подняться девушке, всполошившей их своим падением.
Вечером же, когда Эмма возвращалась с работы, до её слуха вновь донеслись душераздирающие крики, говорившие об очередном происшествии. Но ничего проверять Колдвелл не стала, сочтя это бессмысленное занятие пустой тратой времени, которая всё равно бы ничего не принесла ни ей, ни людям. Девушка уверенным шагом двинулась в сторону дома, стараясь игнорировать всякие мысли — так было лучше, ведь так её ничего не тревожило, и ничего не выводило из апатичного равновесия.
В родном жилище ничто не изменилось. Картина, раньше снившаяся Эмме только в кошмарных и неприятных снах, представляла её обыденные условия, а никаких происшествий, связанных с мистической организацией, там не произошло. А может, и произошли — девушка не ведала и, жутко вымотавшаяся за рабочий день, не желала узнавать. Она просто хотела выспаться, не думая абсолютно ни о чём, на некоторое время позабыв о собственном существовании и, конечно, выбросив из головы информацию о постепенном разрушении мира.
Если бы Эмма жила прежней жизнью, она бы непременно воспользовалась средствами массовой информации, чтобы узнать подробности и причины загадочных напастей, но теперь ей, руководствовавшейся другими принципами, это было не нужно. Совершенно не нужно.
Приведя себя в порядок и запершись в спальне, девушка легла на кровать и, равнодушно глядя в местами потрескавшийся потолок, всё же задумалась, вот только не о страшной деятельности таинственной организации, а о собственном красивом, но поистине недосягаемом прошлом. Картины, чудесные и яркие, вновь представали перед глазами Колдвелл, отчего та невольно улыбалась — улыбалась невесело, но так же искренне, как это делала та беззаботная, не помятая жизнью девчушка.
А тем временем мир постепенно рушился, не выдерживая натиска неведомой силы, вероятно, возраставшей с каждым мгновением.
Странные события по-прежнему повергали весь мир в немыслимый шок, но Эмма, отгородившаяся от всего, продолжала с уверенным ажиотажем убеждать себя, что ей всё это неинтересно, что всё это — лишь прихоти судьбы, немилостивой, беспощадной. Семейные проблемы, количество которых порядком прибавилось, Колдвелл также пыталась игнорировать, избегая любых контактов с родителями.
Томас же явно задумывался, что делать с Роуз. Он не мог решиться на убийство, но в то же время, несмотря на все ссоры, переходившие в драки, не желал оставлять её в этом мире, отказывался видеть, как она мучается, как терзает саму себя, как медленно уходит из реальности, отдаваясь в цепкие лапы безумия — всё это было видно даже невооруженным глазом. Сколько бы он ни пытался демонстрировать своё безразличие, сколько бы ни притворялся, что такая фигура, как Роуз, в его жизни отсутствует — Эмма всё видела, всё понимала, но не желала вмешиваться. Такова судьба. Она всё и рассудит по своим местам.
Между тем на работе до слуха Эммы всё чаще доносились разговоры, затрагивавшие необъяснимые напасти. Работники фермы, практически ничего не знавшие, уже предполагали, строили прогнозы, а порой даже уверенно утверждали, что участь мира печальна, конец настал и не спасись никому. Случалось, что, делясь друг с другом очередной фатальной новостью, они внезапно впадали в панику и, широко раскрыв глаза, начинали с чуть ли не животными криками метаться вдоль фермерских угодий. Это выглядело дико, откровенно дико — но только не для Эммы. Она словно обитала отдельно от обезумевшего общества, наедине с животными, за которыми ей поручили следить, ухаживать, наблюдать. И с ними ей было лучше, намного лучше, проще и спокойнее.
Но однажды судьба распорядилась так, что, возвращаясь с работы, девушка вновь совершенно случайно наткнулась на того странного миловидного юношу, сначала выведшего её из обжигающих огненных объятий, а затем по неизвестным причинам решившего побеседовать с ней на животрепещущие темы.
