– Я вижу любовь в глазах Лайнеф, когда она смотрит на тебя, вождь. Знаешь ли ты, за всё это время она не подпускала к себе ни одногo смертного, на что я ей пеняла неоднократно?
Губы инкуба тронула улыбка, но они не были ни друзьями, ни родственниками,и уж тем более с бабой воин тьмы не намерен был развивать глубоко личную для себя тему взаимоотношений с собственной женой, потому хрипло пробормотал:
- Попробовала бы только...
- Твоя женщина, господин, имеет два существенных изъяна – она принцесса по крови и патологически ответственна. Зная её, убеждена, скоро она начнёт корить себя, что оставила тёмный мир, бросив на произвол судьбы подданных. Лайнеф не скажет об этом ни тебе, ни мне, но с совестью не сможет жить в ладу, а Алистар… Присутствие советника, мечтающего o возрождении Морнаоса, послужит живым упрёком. Целью Кирвонта был эльфийский трон. Священную книгу королей он всё равно бы выкрал, поэтому я ею воспользовалась, чтобы усыпить его подозрительность. Этот идиот надеялся на моё дальнее родство с королевской семьёй, но их крови во мне столь мало, что книга не открылась мне. Я не сумела прочесть тайные писания, господин. Ты понимаешь, что это значит?
Фиен, внимательно слушавший эльфийскую деву, вопросительно приподнял бровь.
- Морнаос по силам воскресить только Лайнеф. Кирвонт рано или поздно это бы понял,и, обретя мучимую угрызениями совести принцессу, способную прочесть и воспользоваться священными заклинаниями для восстановления цитадели, он с помощью шантажа принудил бы её к браку и взошёл на престол. Для неё я не желаю той участи, что выпала мне. Дочь Валагунда священна, честь её должна оставаться незапятнанной. Пусть лучше в мире тёмных почитают её мёртвой, чем пустота Кирвонта осквернит её тело и душу.
- А поводом для шантажа, как я понимаю, стал бы союз со мной и рождение Квинта? – Мактавеш начинал злиться.
- Совершенно верно, господин, – вздохнула Иллиам. Лежать на животе больше не было сил. Тело её затеклo и требовало хоть какого-то движения. – Отвернись, вождь, подняться хочу.
Фиен кивнул и вернулся к окну. Он слышал, как эльфийка шипит от боли, однако, куда было бы больнее без крепкого вина. Ему такого обезболивающего не предлагали в подземельях Уркараса.
- Извинений за учинённое над тобой насилие приносить не стану,тёмная. Была бы умней, сама пришла ко мне прежде, чем своевольничать. Наказание заслуженное.
- Знаю. Да и не мог ты пoступить иначе, вожак клана. Король Валагунд не всегда делал то, с чем был согласен. Это расплата власти ищущим.
- Ты много лишнего говоришь, тёмная, – бросил он через плечо.
- Иногда стоит. Меня больше удивляет, почему вождь Мактавеш теперь пошёл против правил? - тон её был спокойным и ровным. Прикрываясь покрывалом, она бесшумно подошла к Фиену и встала рядом, взирая на порозовевшее небо. Испещрённое тонкими волнообразными лентами нежно белых облаков, оно обещало солнечный и морозный день. Стоять босиком в промёрзлой палате на ледяном полу было крайне дискомфортно, но и возвращаться в кровать совсем не хотелось – еще утром она рассчитывала эту ночь провести с Αлистаром.
- Нет, закон не нарушен. Считай,тебе повезло быть помилованной.
Эльфийка удивленно взглянула на Мактавеша:
- О, так вожак демонов даровал эльфийке милость? Это что-то новенькое, – Иллиам не смогла отказать себе в удовольствии съязвить. - И по какому же случаю, позволь полюбопытствовать? Хотя, быть может, моя госпожа наконец прислушалась к совету и научилась быть по-женски убедительной?
Само собой, чертовка говорила не о том, что произошло на площади Килхурна. Фиен усмехнулся, машинально потирая щёку, к которой совсем недавно так любвеoбильно приложился меткий кулачок Лайнеф.
- Более, чем убедительна, - пошутил он, но тут же посерьёзнел. - Помилована ты по другой причине. Моя жена понесла, и в скором времени понадобится весь твой опыт и помощь обеих твои рук. К будущему лету Лайнеф должна родить мне второго сына.
- Должна?! – Cam Verya ещё полностью не осознала сказанное. Весть о беременности Лайнеф прозвучала для неё как гром среди ясного неба, и даже циничная практичность вождя не задела её, оставаясь безответной, но в этом его «должна» Иллиам почувствовала горький привкус неподдельного страх. Блондинка внимательно посмотрела в вызывающе греховные глаза хищника и предельно ясно осознала, зачем он пришёл. Пока она,терзаемая собственными кошмарами, исповедовалась перед Мактавешем, он слушал и терпеливо ждал своей очереди. Гордый вождь Каледонии нуждался в поддержке не меньше,ибо скрывал, что безумно боится за Лайнеф. Боится потерять её.
Οни молча смотрели на восход солнца. Два таких разных воина, две чужие, почти незнакомые сущности, связанные любовью и привязанностью к одной женщине. Фиен уловил тот момент, когда в душе тёмной поселилась та же тревога, что не отпускала и его. Она проявила себя тихим вздохом, на миг прикрытыми веками и нервным, неосознанно беспричинным движением руки женщины.
