- Ну вот ещё… - невинно заулыбался Шагс. - Поpтки покуда сухие, гадить под себя, знаешь ли, не приучен. Этих уродов ни один из нас не потерпит на каледонской земле. Я к тому говорю, мой господин, что пора бы уже поквитаться с ними.
- Ненависть к тёмным карателям у каждого из нас, собрат мой, и она же единая на всех. Только не забывай, если появятся здесь их полчища,и мы не выстоим, это будет конец расе людей. Вот и подумай, дурья твоя башка, что важнее. Тихо? - кивнув на дверь, Фиен посмотрел на Марбаса.
- Тихо, мой вождь. А что там с ушастой? Как всё слоҗилось?
- С нами поедет. Куда она денется-то? – усмехнулся Мактавеш и вошёл в покои.
Лайнеф спала. Кажется, она не пошевелилась за эти несколько часов, но сквозь сон почувствовала возвращение мужа, и на губах спящей заиграла блаженная улыбка. Демон откинул со лба её спутанные локоны, притронулся губами и только тут ощутил неловкость, ибо заметил сидящую у очага рыжую Кэйтрайону. В одной руке она удерживала какую-то выбеленную тряпицу, игла в другой сноровисто и быстро гуляла по ней то сверху вниз,то в обратку, оставляя за собой мелкие стежки красной нити, как оставляет на белом снегу след из красных капель смертельно раненный зверь.
- Господин, – наконец обозначила она своё присутствие, поднявшись, - госпожа не просыпалась. Прикажете будить?
- Нет, не надо, – подошёл Фиен к женщине и посмотрел на её рукоделие. - Что это?
Кэйтрайона взглянула на полотно.
– Ах, это?.. Вэриану кое-что из одёжки собрала, зима ведь на носу, а он раздетый. Хочу просить передать. А эту рубашонку почти вот закончила. Передадите? - с надеждой обратилась она на вождя.
- Передам. О сыне не думай. Он под моей защитой, никто не посмеет причинить ему вред…
Голос вождя резко смолк, взгляд стал вдруг отчуждённым и злым. Не желая того, Φиен напугал женщину,и та дрогнула. Посчитав за благо стать тенью, она склонила голову и тихо пристроилась на табурете, не догадываясь, что просьбой своей невинной невольно заронила в чёрное сердце вожака мрачные сомнениями. Мактавеш со всей основательностью осознал напускное бравадство Шагса и его тихую надежду на мощную, но бесконтрольную магию эльфийской принцессы.
Верная истина открылась вожаку несокрушимого войска, что не бывает неприступных цитаделей и непобедимых воинов, не существует силы, на которую не найдётся её превосходящая, а сам он не может гарантировать матери безопасность её человеческого детёныша. Если тысячи карателей появятся у стен Данноттара,тогда он не сможет поручиться ни за чью жизнь,ибо это будет великая битва, в которой не останется живых.
- При первой возможности я отправлю Вэриана в Килхурн, женщина. Жди своего сына, – он собрался покинуть палату, но смертная вцепилась в его руку, упала на колени и негромко запричитала:
- Нет-нет, господин! Прошу тебя, не изгоняй сыночка из Данноттара. Не нужно. Здесь неспокойно, то душегубцы, то смерчи проклятые. Боги забыли про Килхурн. Заклинаю, пусть Вэриан верой и правдой служит тебе в твоём доме.
Как сказать смертной, что Данноттар сейчас – самое опасное место на всей земле?
– Встань, рыжая Кэйтрайона, – демон помог ей подняться. - Ты храбра и проживёшь долгую и счастливую жизнь, а сын твой будет добрым воином. Я говорил в Волчьем осиннике, что насильственным смертям в Килхурне не бывать. Неужто не веришь своему вождю?
Женщина не успела и слова промолвить - душераздирающий вопль, донёсшийся с улицы, так и оставил её с разинутым ртом да побледневшим лицом.
- Какого дьявола?! – приглушенно зашипел Фиен, взглянув на Лайнеф. Она, благо дело, так и не проснулась. Приказав Кэйтрайоне оставаться при госпоже, вождь вылетел в тёмный коридор, где Марбаc и Шагс поочередно выглядывали из крохотного оконного проема на дворовую площадь.
- Что там?
- Не видно, вожак, но кажется кричали со стороны конюшни. А вон Даллас бежит, похоже,тебя ищет.
- Надеюсь, на сей раз это не бабий бунт, - пытался Фиен шутить, но каждый из демонов понимал, что произошло что-то из ряда вон выходящее.
***
- Что с мастеровым?
Φиен невозмутимо рассматривал жутковатого вида картину трагедии, развернувшейся в конюшне, где сейчас они находились с Далласом. При входе стояли два стражника, сдерживающих любопытство собравшихся зевак. Об этом позаботился сам Даллас, как только прибежал на крики перепуганного мастерового, обнаружившего погибших. Впрочем, вождь велел челяди разойтись и заняться работой,ибо задранная пробравшимся ночью в конюшню диким зверем старая кобыла не стоит такого участия.
В действительности всё было куда паршивей. Изуродованное, поломанное женское тело, опознать которое не представлялось возможным из-за причинённых увечий и фактического отсутствия лица, и обожжённые останки плоти проклятого кого хочешь напугают. Удивительно, что хлев не воспламенился и не сгорел вместе с лошадьми. Голова демона с оскаленными клыками была отделена от туловища и валялась от него ярдах в десяти. Так был отправлен в преисподнюю воин тьмы, потерявший уважение собратьев ночной насильник - через отсечение головы.
