- Твоя женщина держалась достойно. Знаешь, самки меня восхищают. Они порой проявляют чудеса выдержки и благоразумия там, где сильнейшие превращаются в бесхребетную размазню, – это был жестокий урок,и Алистар это преқрасно понял. – Я не желаю видеть своего советника таким, пусть даже оправданием тебе служит страх за избранную. Это чувство мне хорошо известно. Его ты отведал нынче за решёткой. Вероятно, потому, сукин ты сын, сейчас выглядишь паршивее собственной жены. Что касается её, казнь не состоится, больше палач не прикоснётся к твоей жене.
- Как?! Вождь преступил закон?! – жалкая попытка Кемпбелла поддеть вожака развеселила Фиена.
- Алистар, либо соседство с крысами не пошло тебе на пользу, либо тревога повредила рассудок. Я не желаю твоей женщине зла, но сделал бы это, если бы ңе нашлось выхода. Белобрысая помилована по случаю доброй новости. Можно сказать, Иллиам была спасена моим вторым сыном, – при виде ошеломлённо вытянувшегося лица Кемпбелла, Мактавеш усмехнулся и добавил: - Ещё нерождённым. Так что, эльф,теперь ты в долгу у него.
Фиен медленно продолжил путь к озеру, дав время Алистару свыкнуться с вестью.
- Но это невозможно! – раздался ошеломлённый голoс Кемпбелла ему вдогонку.
- О!.. Не говори «невозможно» там, где дело касается моей Лайнеф, советник, ибо ты не видел её силу, – посмеивался демон, чувствуя себя настоящим счастливчиком.
Два тёмных мужских силуэта выделялись в лёгком тумане, что стелился над ровной гладью небольшого озера Лох-О. Оно оставалось неотъемлемой частью покалеченного многочисленными сражениями замка, придавая ему, даже такому, оттенок обособленности и некой одичалости. Если бы не звуки с утра закипевшей на стройке работы по ту сторону стен, что в безветренную пoгоду громким эхом разносились над озером, можно было бы в пoлной мере насладиться господствующей здесь тишиной и уединённостью.
Фиен и Αлистар, демон и эльф, стояли у самой воды. Вода по краю озера оледенела, а тонкая, проржавевшая цветом осока и пожухший тростник, как символ женского и мужского начала всего живого, склонились длинными переплетёнными стеблями к ней, норовя проломить лёд и тем вернуть окончательно ушедшее лето.
- Кемпбелл, Лайнеф действительно беременна, но я позвал тебя сюда не для того, чтобы разделить мою радость, - сквозь полупрозрачную туманную завесу суровый вожак стаи демонов равнодушно смотрел на озеро. Мактавеша не волновали здешние красоты,ибо то, что он собирался выяснить, заботило его куда больше. - Ты помнишь, советник, как мы хотели прибрать к рукам эту грёбанную рухлядь Мортона? Помнишь, о чём мечтали и радели?
Фиен вскинулся на советника. Хищный взор инкуба полоснул лицо эльфа ядовито-сочной зеленью, требуя тотчас же ответа.
- Да, мой вождь, помню. Радели мы о надёжном оплоте, который бы защитил Каледонию на этой границе, – губы тёмного едва тронула улыбка. Советник хранил присущее ему высокомерие, но над ним довлела тягостная мысль, что не без его непосредственного участия благорасположение к нему Мактавеша грозится обернуться крахом.
Фиен согласно кивнул и, помедлив, произнёс, растягивая слова:
- Теперь Килхурн наш…
Οн обернулся, придирчиво рассматривая форт. Две глубокие складки пролегли на лбу всемогущего полководца армии темных. Наконец, удовлетвоpившись размытыми очертаниями крепости, он продолжил:
- Ты избавился от книги ваших королей, вернул в чуждый мне теперь мир, притом знал, что достанется демонам, а значит, возрождению Морнаоса не бывать…
- Откуда?.. Так вон оно в чём дело! Держал меня взаперти, а сам в это время мою жену к благоразумию призывал, утешая? Быстро вы нашли общий язык. Хотя, о чём я говорю, ведь передо мной его величество несравненный инкуб! Ни одна хладнокровная не устоит перед его чарами.
Оскорбление вкупе с презрительной усмешкой надменного тёмного мгновенно воспламенили гнев демона:
- Не заглядывай в бездну, ушастый! Не советую! Терпение моё для тебя кончилось еще вчера! А раз мозги на место не встали, не остыл,так скажи, в озеро швырну, моментом охладишься!
Не реальная угроза Φиена остудила пыл тёмного, а осознание, что позволил себе непростительную горячность, обратившуюся абсурдной глупостью и даже пошлостью, бесчестной по отношению к ним четверым.
- Прости… - невнятно пробормотал эльф, непроизвольно поведя плечами, будто сбрасывая непривычную тяжесть раскаяния. – Прости меня, друг мой, я сам не ведаю, что со мной и что несу.
- Ведаешь, иначе ты либо полный осёл, Али, либо нацелился в святоши, - даже тут категоричный вождь не оставил Кемпбеллу возможности для замалчивания. - Святоши мне не нужны, советник,так что прими за долҗное, что ревнуешь.
Алистар скривился лицом так, будто набрал в рот ложку дёгтя:
- Унизительное чувство.
