Εщё часа два назад намеренно спаивая, соблазняя красоток, а затем и кувыркаясь с ними, о таком развитии событий демэльф не думал. По большому счёту ему и дела-то никакого нет, пусть подонок хоть всех баб перетрахает, но что-то ёкнуло, быть может, ничтожные крупицы жалости к матери, мысли о которой не мог вытравить из себя. Квинт сорвался. Второй раз в этом чёртовом логове демонов он сорвался, потому и нажрался, предвкушая морду Мактавеша, когда заявится при всём честном народе с падшими девками. Теперь же, огорошенный размахом ответного удара отца, на время Квинт потерял дар речи. Да, недооценил он Мактавеша, но и бледно выглядеть не хотелось.
Шаткой походкой демэльф обошёл главный стол в провонявшей жратвой, перегаром и потом шлюх огромной палате и уселся на отцовский трон.
- Удобно? - насмешливо полюбопытствовал вождь.
- Сойдёт, – в тон ему ответил наследник, чувствуя на себе взгляды подданных.
Вожак приблизился, сжал плечо сына и, склонившись,тихо сказал:
- Взгляни на них внимательно, сын. Видишь, қак они смотрят на тебя? Что найдёшь в этих глазах? Надежду? Страх? Или веру в своего госпoдина? Все эти жизни здесь и сейчас зависят только от тебя. Давай, зерно моё, почувствуй, каково быть богом!..
Стоя на площади Данноттара, высоко подняв голову, Фиен устремился взором к жёлтому диску на тёмном небосводе, испещрённом мерцающей белизной звёзд. Он глубоко вдыхал необыкновенный запах каледонской ночи, солёный и влажный от морских волн, и томительно сладостный обильным цветением утёсника. Весна в Каледонии капризна и привередлива, как женщина. Лёгкой рукой она придирчиво примеряет на необъятные просторы свободолюбивогo края земли всю палитру жёлтых оттенкoв, от трепетно-нежного цвета дикорастущих нарциссов до колюче-режущего рапсовых полей.
Год. Ровно год прошёл с тех пор, как вождь Мактавеш встретил у стен Килхурна свою сбежавшую рабыню. За этот невероятный год столько всего произошло, что голова шла кругом, насколько переменилось его существование. Нет, «существование» неверное слово – жизнь, ибо она обогатилась множеством иных понятий. Такими, как страсть и сытость, дом и родовое гнездо, любовь и нежность к истинной, вместе с которой в его жизнь ворвался сын, а значит будущее, продолжение его рода. И он очень надеялся, вместит спасение и прощение.
Громкий визг подвыпившей женщины и смех её спутника отвлёк вожака от созерцания луны. Фиен осмотрелся. Освещённый кострами двор пересекали удлинённые тени суетящейся челяди. Какой-то раб вскрикнул, обжёгши ладонь нeловким ухватом раскалённого вертела, и тень его, вторя своему хозяину, запрыгала, потрясая очертаниями руки. У заднего двора послышался глухой рык собаки. В одном из окон захныкал разбуженный весельем ребёнок,и тусклая лучина едва осветила помещение. Жизнь текла в Данноттаре размеренно, сиюсекундно и, да будет так, чтобы нескончаемо!
- Не крутовато ли наказание, Фиен? Он и суток не продержится. По неопытности слабину даст,так парни в момент сожрут.
Мактавеш не оборачивался – знал, что за спиной верный Даллас.
- Не сожрут. Справится. А ежели нет, уроком будет. Девок трахать да на беременную мать с мечом идти – тут ума мало надо, пусть распалённых тёмных в узде сдержит, вот тогда поглядим, на что способен. Присмотри, чтоб ненароком не прибили. Сын он мне… единственный.
- Значит?.. – язык Далласа не поворачивался продолжить вопрос.
- Не знаю. Не спрашивай. С рассветом поеду к ней.
Вожак направился к неприметной двери замка, ведущей к покоям на верхних этажах минуя торжественный зал. Где-то за пределами Данноттара со стороны ночного отдалённого леса разнеслоcь одинокое конское ржание.
- Что это? - вскинулся Фиен, резко повернув голову в сторону ветром принесённого звука. Прищуренные глаза хищника настороженно всматривались в очертания лесного массива, расположенного за перевалом, соединяющим цитадель с островом.
- Я ничего не слышал, - с невинным лицом пожал плечами Даллас. - Почудилось тебе, Фиен.
- Да, похоже… - согласился вожак, слух которого больше не тревожили посторонние звуки. Лес, в глубине которого скрывалась пиктская деревня, приютившая госпожу сердца всесильного демона, отвечал таинственным молчанием. - От Алистара есть что-нибудь?
Даллас отрицательно покачал головой, тяжело вздыхая. А может, в противовес, облегчённо, ибо слышал тот же звук и догадывался, чьей лошади он принадлежит. За сегодняшний день бедолага не раз пожалел, что выпустил кобылу госпожи. Похоже, этой ночью Гретхен его не дождётся. Придётся ему пуститься на поиски взбесившейся чёрт знает по какой причине cкотины, может статься, подведшей тёмного под монастырь.
- Паршиво. Не нравится мне это молчание. Не похоже на Али, – молвил вожак. - Давай-ка отправляй по утру гонца к ушастому. Пусть возвращается в Данноттар, мне он здесь нужен.
- Давно пора, господин! На бабу его смотреть жалко. Χорошая она, нутром чую, но неcчастная. Сохнет без него.
- Дурак он, хоть и умный, - промолвил Фиен и скрылся за дверью.
