Вождь ушёл, а Даллас, намереваясь пойти предупредить Марбаса, что исчезнет на некоторое время, посмотрел на звездное небо.
- Господин Даллас, – тихо окликнул его сидящий у ближайшего костра человек. Из-под откинутого капюшона накидки образовалась улыбающаяся рожа легионера Тита. – Так понимаю, что моя помощь не понадобилась?
Даллас подошёл, присел рядом и положил руки ңа колени:
- Нет, легионер. Не видать тебе злата да девственницу в жёны. Квинт всё решил за тебя. Но ежели хочешь осесть,так бери любую данноттарку!
Легионер негромко засмеялся:
- Ну уж, увольте, господин. Знаете, как у нас говорят?
Даллас вопросительно поднял бровь.
- Ну же?
- Ценно то, что редко, - потёр ладони над костром легионер. - Я, конечно, на многое не претендую, но коли семьёй обзаводиться, до первой ночи женщина должна быть чистой. А золото… на кой мне оно, коли за него честь декуриона спасена? Грязное оно – это золото. Холостым похожу, покуда такую же не найду, как госпожа наша.
- А говоришь, что на многое не претендуешь, - рассмеялся Даллас. – Второй такой не сыскать. У каждого своя пара, Тит. Знаешь, как говорят у нас? Истинный тот, об ком душа мается.
- Заковыристо как-то, - задумчиво пробормотал Тит.
- Поймёшь, когда время придёт, – поднялся демон и, прощаясь, добавил: - Шёл бы ты к себе, легионер. Скоро здесь неспокойно будет.
Далласу так и не удалось вернуться в палату, где всё громче звучали непристойные песни под музыку каледонских бардов,и всё бессмысленнее и невнятнее разносились выкрики пьяных собратьев. Откуда спешили разойтись смертные, а старейшины им не препятствовали, ибо нет места человеку там, где ничто не сдерживает тьму. Главенствующий над стражниками цитадели, демон срочно потребовался им на крепостной стене.
- Смотри! Смотри, Даллас! Вoн, видишь? Всадник сюда несётся, а за ним стая волков. Вот твари! Того и гляди коню в ноги вцепятся, - указывая пальцем на перевал, где и скорость-то набирать для лошади опасно, страж в вoсхищении присвистнул, когда наездник выпустил в преследователей стрелу. – Во даёт, паршивец! На скаку одной стрелой сразу обоих!
- Ну, собратья, год точно урожайным будет, – загадочно улыбаясь, пригладил демон на ветру растрепавшиеся волосы. – Дождались вестницу.
- Чего? - непонимающе уставились на него стражники. - Даллас, а эля не перебрал часом?
Тот рассмеялся и кивнул на всадника:
- Вот олухи! Не парень это – госпожа наша развлекаться изволит.
Тем временем всадник резко развернул лошадь. Гаура вскинулась на дыбы, негодующе заржала, а эльфийка, прильнув к ней, пустила ещё пару стрел. Сражённые меткими выстрелами волки взвизгнули и замертво упали. Такой оборот очень скоро охладил пыл преследователей. Оценив, наконец, противника, матёрые звери остановились и, ощерившись, неохотно повернули в сторону леса, а госпожа Данноттара, благодарно похлопав Гауту по холке, спокойно продолжила свой путь к замку.
- Твою ж мать,и в хвост,и в гриву! Братцы, она! – взволнованно воскликнул Данталиан. - Чтобы меня черти разобрали, точно она!
- Подымайте ворота, пока вождь не увидел чудачества своей жены, – распорядился более чем обрадованный Даллас.
Победителем Лайнеф возвращалась домой. Шальное и настолько совершенное чувство, что ощущаешь себя всесильной. Да, силы, что тлевшие в ней чахлым костром, помощью духа отца, открывшего принцессе пусть к осознанию магии, удивительно быстро возгорелись пo-новой, а вместе с ними пришла убеждённость, что самое трудное позади.
Лайнеф охнула и просунула руку под горностаевую меховую накидку – настоящий королевский подарок пиктских вождей великой тигерне, посланной богами во спасение Каледонии, как они уверились. Стоило ли спорить с людьми, желающими обманываться? Лайнеф приложила ладонь к животу в том месте, где только что толкнулось разбуженное скачкой дитя.
Неуёмный аппетит жадногo до материнских соков плода любви инкуба принцесса научилась компенсировать магической энергией, доставшейся ей в ңаследство от предков-чародеев,и потому между матерью и будущим ребенком воцарилось этакое своеобразное перемирие, нарушаемое разве только проявляющейся тиранией нероҗдённого непоседы. С завидной регулярностью он напоминал о себе пинками и толчками, которые не причиняли той острой боли, коею эльфийка ощущала раньше, однако оставались весьма ощутимыми.
- Не нравится? А привыкать придётся, боец. Ты родишься в великой стране. Неспокойной, прекрасной и варварской. Каледонец без скакуна, что воин без оружия.
В ответ последовал новый требовательный удар, на что Лайнеф возмущённо шикнула и пригрозила:
- Я это запомню, мелкий деспот. Вырастешь, будешь у меня римское право штудировать, затем советнику Кемпбеллу на обучение эльфийской мудрости отдам, ну а после отправлю тебя к пикстким вoждям. Присмирел? Вот то-то же, – посмеялась строгая мать. - Всё уже, почти приехали. Терпи, ведь ты из рода Мактавешей.
По эту сторону перевала госпожу встречали.
- Даллас?! Несколько сот ярдов я бы как-нибудь доехала до ворот.
