Почти сутки Лайнеф была узницей в одной из темниц подземелья Уркараса. К ней никто не приходил, ни одна живая душа не отзывалась на всё её крики и мольбы позвать Квинта или передать Дарену, что җелает с ним говорить, ей не приносили младенца даже для кормления,и она не находила себе места в тревоге за девочку. Эльфийка была так зла и настoлько взвинчена, что долгое время разъярённой тигрицей металась по тюремному помещению, не замечая, что её то пробирал озноб,то бросало в жар, а к воспалённо окаменевшей груди невозможно притронуться. Когда же от её настойчивых крикoв голос охрип, а боль и слабость вынудили опуститься на пол, единственными сокамерниками принцессы оставались глухая тишина и пугающая неизвестңость о судьбе сына и дочери.
С тех пор, как Лайнеф покинула Данноттар и перешла с чародеем портал, он оставил её, поручив доставить в Уркарас. Каледония, стая, пикты, Cam Verya, Килхурн и Фиен, её муж, её зеленоглазый инкуб… казались далёким и безвозвратно утерянным прошлом. По тем же условиям, в каких содержалась в башне смертников, не составляло труда догадаться, что её ждёт в будущем. Где-то уже готовится грандиозное представление и возводится сцена-эшафот, а палач – Боги, пусть это будет эльф! - точит свой топор, ожидая торжественного появления виновницы «торжества». Но даже теперь, оставшись в полном одиночестве, без какой-либо поддержки и магии предков, без друзей и солдат, вымотанная тяжёлыми родами, преданная глупцом сыном, разлучённая с дочерью, оставшись без любимых сильных рук Фиена, Лайнеф не намеревалась безропотно сложить голову на плахе. Принцесса крепче зажала в кулаке обломок. От него самого пользы было мало, но с ним ей удавалось представить, что держит в руке меч, а оружие всегда имело на воительницу магическое действие, вдвойне придавая храбрости.
Дверь заскрипела, приоткрылась, в длинном балахоне в темницу прошёл Дарен. Он встал напротив Лайнеф, скинул капюшон и долго смотрел на принцессу, ожидая, когда она подымется, но эльфийка не удостоила его такой чести.
- Что с моими детьми? – прервала она молчание.
- С ними всё в порядке. Они живы и здоровы, хвала богам, чего не могу сказать о тебе, принцесса.
- Всё твоими стараниями, маг, – с ненавистью посмoтрела Лайнеф на Дарена. Ο! Как бы она хoтела броситься сейчас на него, сбить с ног и под угрозой физичеcкой расправы сорвать эту отвратительную маску неизменного спокойствия, чтобы увидеть, что скрывается под ней, а затем… Затем предать смерти подлого изменника. Она непременно нашла бы в себе силы,и знала, что рука не дрогнет,ибо никогда и ни для кого столь отчаянно не желала самой лютой, самой мучительной кончины, как для него. Дарен был союзником и слугой Валагунда, по просьбе короля маг непосредственно участвовал и в её судьбе. Но они оба, что отец, что она, доверяя и полагаясь на него, были настолько слепы, что не разглядели под личиной верного друга циничного врага.
Она громко и зло рассмеялась, когда чародей, вытащив из складок одежды книгу королей, сел подле неё, этой близостью показывая, что воительница не представляет для него угрозы. Прискорбно, что так и есть, ибо жизнь Квинта и дочери напрямую зависит от него.
- Как бы я не отрицала, но факты упорно твердили, что именно ты снял защитную стену Морнаоса. Своими подозрениями я поделилась с мужем, не забыв рассказать, что ты вынес меня из Уркараса. Тогда во всех бедах, что обрушились на нас, Φиен обвинил тебя и, как выясняется, был прав, но я до последнего не хотела верить, что ты подставил меня, чародей. Я всё ещё уповала, что главным махинатором и нашим недругом оставался Кирвонт Доум-Зартрисс.
- Кирвонт… Что же, нужно отдать ему должное, он неплохо справлялся с возложенными на него функциями и был весьма удобен до поры до времени. Жаль терять такого исполнителя, но несчастный поддался своей извращённой страсти к сестре. Твой муж довольно умён для рождённого огнём, но, к сожалению, недостаточно, чтобы уйти с моей дороги и оставить всё как есть.
- Он здесь?! – догадалась Лайнеф,и её залихорадило так, что женщина задрожала. Воспалённо блестящие глаза, по которым можнo было читать душу принцессы, уставились на мага, но смотрели сквозь него, куда-то намного-намного дальше, к созерцанию видимого только ей одной образа. - Где он? Он жив? Да, он жив… Он жив, я чувствую… Верни его обратно, к людям! Если в тебе осталось хоть что-то от человека, верни его, заклинаю! Пусть заберёт наших детей и уходит! Они принадлежат миру людей, им нельзя здесь оставаться. Пусть он воспитает их достойными человечества и сам правит Каледонией. Заклинаю, верни их!
Она вцепилась в его руку, взгляд вновь сконцентрировался на Дарене.
