– Мы прогнали лица! – гордо отвечает Лерочка, широко улыбаясь и зияя чёрным провалом на месте клыка, выпавшего у неё совсем недавно. Глядя на такую улыбку, очень сложно бывает не улыбнуться в ответ, и тётушка Инесса тоже расцветает, любуясь своей радостной племянницей.
– Ну, поделитесь со мной подробностями! – просит тётя и ступает следом за Лерой в комнату Анфисы, где мы все как раз сидим: кто на раскладном диване в углу, кто на кровати или прямо на ковре на полу.
Дима помогает матери рассортировать минералы обратно по мешочкам и шкатулкам, где они обычно хранятся, Оля не отводит глаз от экрана своего планшета, опять погрузившись с головой в переписку с Антоном, а я, до этого момента заплетавшая Лере короткие кривые косички на макушке, теперь лишь растягиваю пальцами резинки и жду, когда сестра вернётся на место.
– Ой, фу! – восклицает Анфиса, едва завидев на пороге комнаты Инессу. – Откуда столько шерсти принесла? Ты же знаешь, у меня сразу начнётся аллергия!
Тётушка чуть виновато и вполне по-доброму улыбается и разводит руками:
– Была в гостях у Валафамиды. Нужно было забрать несколько книг и материалов, которые она подготовила. Засиделась немного, заболталась. А там, сама понимаешь, Ах непременно пожелал посидеть у меня на коленях. Ну тянет этого проказника на чёрные вещи, тут уж ничего не поделаешь.
Анфиса морщится и бросает в сторону сестры липкий валик для шерсти:
– Лишь бы к нам его больше не приводили. Терпеть не могу этого кота. Снёс хвостом целую полку моих фарфоровых статуэток, а потом его ещё и стошнило на мой ковёр! У, противный зверь…
Я прячу улыбку за пеленой своих едва доходящих до плеч волос. Видно, что и Оля давится смешком, но вовремя делает вид, что всё её внимание занимает планшет и последних слов Анфисы она не слышала.
Семейство Валафамиды действительно первым и единственным своим приходом в наше гнездо полгода назад оставило после себя довольно яркие и неизгладимые воспоминания. Началось оно с того, что рано-рано утром, едва только показалось солнце, на лестничной клетке раздался грохот захлопнувшейся соседской двери, который разбудил не только всех нас, но и ещё добрую половину дома. И почти сразу же пронзительной птичьей трелью затрезвонил наш дверной звонок. Он пел без остановки до тех самых пор, пока Анфиса, ругаясь и шаркая тапками, не соизволила появиться в коридоре и распахнуть входную дверь.
– Батюшки… – проговорила она, а затем последовала глубокая всеобъемлющая тишина.
Конечно же, уже через минуту мы с сёстрами высунули свои любопытные носы в коридор и из-за косяка принялись наблюдать за происходящим. Напротив нашей комнаты открылась дверь спальни Инессы, и она, торопливо запахивая свой атласный чёрный халат, поспешила на подмогу Анфисе встречать незваных гостей.
А на гостей хотелось смотреть и смотреть. Потому что когда порог нашего гнезда переступила троица высоких женщин в длинных, волочащихся по полу синеватых бархатных мантиях, мы все потеряли дар речи. Впереди ступала старшая, глава семьи с медным ключом на шее и с блестящими волосами цвета обсидиана, спадающими гладкой волной до самых пят. Её канареечно-жёлтые глаза в половину бледного лица были лишены век, и потому она совершенно не моргала, сверля своим пугающим взглядом тётю Анфису. Правда, и сказать она тоже ничего не могла, поскольку её рот, как и рты её спутниц, оказался плотно стянут узкой металлической полоской.
За её спиной неподвижно стояли две совершенно неотличимые друг от друга молодые женщины, её дочери, и у одной из них на руках возлежал худой, но всё равно довольно крупный кот белоснежного цвета. Он раздражённо бил раздвоенным кончиком хвоста по воздуху и то и дело поворачивал свои гигантские, как паруса, уши в разные стороны, прислушиваясь к звукам квартиры.
Как только Инесса появилась в прихожей, старшая молча склонилась перед ней в неглубоком поклоне и протянула ей плотно свёрнутый свиток, явно сделанный из кожи. Как мы узнали позже, это был дар Валафамиды в честь знакомства, поскольку обмен знаниями среди стражей Леса был достаточно распространённым явлением.
– Мы рады встречать вас в нашем скромном гнезде, – уважительно ответила Инесса, принимая подарок и жестом приглашая гостей пройти на кухню.
– Мы рады быть здесь, – неожиданно раздался откуда-то громкий и звонкий голос старшей, хотя рот её по-прежнему оставался стянут стальной полоской. – Моё имя Валафамида. А это мои дочери – Валафамидана и Валафамидари. – Её голос шёл вовсе не изо рта, а, казалось, рождался сразу в прихожей, наполняя собой всю квартиру как эхо. Для нас с сёстрами это было до того удивительно, что мы боялись даже пошевелиться лишний раз: так и стояли, наполовину высунувшись из детской, как любопытные, но боязливые мыши.
Тётушки проводили гостей на кухню, быстро накрыли стол, приготовив чай и достав разные угощения. Едва мы, уже переодевшись и приведя себя в порядок, тоже пожелали сунуть свои длинные носы на кухню, Анфиса торопливо нас оттуда вытолкнула, шипя при этом, как потревоженная гадюка:
