– Может, он злится, что Варя его ногтями исполосовала? – робко подаёт голос Лера из-за спины старшей сестры. – Мне бы тоже не понравилось, если бы мой портрет так исцарапали. И вот теперь он пришёл к нам отомстить.
– Глупости какие! – сразу же восклицает Анфиса, поднимаясь на ноги и отряхивая руки. – Это была обыкновенная картина, и она тут вовсе ни при чём, я почти уверена.
– Что тут делал этот рыцарь, Варя? – спрашивает Инесса, по-прежнему прижимая меня к своей груди. В таких крепких объятьях любимой тётушки я совсем забываю о пережитом страхе и чувствую незримую защиту, которая придаёт сил лучше всего на свете.
– Он смотрел туда! – Я указываю пальцем на стену. В цветочном узоре обоев едва можно разглядеть исчезающий силуэт лица. Его пустые глаза распахнуты, рот искажён в немом крике. Один из призрачных ликов, от которых мы избавились ещё в художественной школе. Но, похоже, избавились не до конца.
Какой ужас! Неужели теперь эти лица добрались до нашего гнезда и будут преследовать нас за то, что мы осмелились их прогнать?!
– Это они! – восклицает Дима и испуганно зажимает себе рот. – Они нас теперь не оставят?!
– Тихо, – строго цыкает на сына Анфиса. – Хоть ты не мели чепухи! Вредители просто не способны перемещаться на такие огромные расстояния. Они бы никогда в жизни не смогли добраться от школы до нашего гнезда!
– Но ведь это лицо как-то оказалось здесь, – несмело говорит Ольга, за что получает ещё один недовольный взгляд Анфисы.
– Давайте не будем делать поспешных выводов, – предлагает Инесса. – Это могли быть проказы одного из древоточцев, поселившихся в нашем гнезде. Он наслал на Варю кошмар, сотканный из её подсознательных страхов или недавно пережитых ужасов, ещё свежих и ярких. Такое тоже возможно.
– А почему тогда мы видим последствия этого кошмара? – прямо спрашивает Оля, указывая пальцем на стену, где ещё несколько секунд назад было искажённое воплем лицо.
– Это уже другой вопрос, – поправляя на носу очки, отвечает Инесса. – Не торопитесь. Нужно выждать и посмотреть, будут ли ещё подобные случаи. Если это не разовая выходка вредителя, не остаточная иллюзия кого-то из наших непрошеных жильцов, тогда и будем решать возникшую проблему. А паника сейчас ни к чему хорошему не приведёт.
До вечера мы все как на иголках. Теперь ходить по гнезду в одиночку я отказываюсь напрочь и постоянно прошу проводить меня до туалета или на кухню то Леру, то Олю. Анфиса косится на меня с раздражением, кажется, до сих пор уверенная, что я придумала всю эту историю с сошедшим с картины рыцарем, чтобы привлечь к себе побольше внимания. А Инесса всё время бродит по квартире, принюхиваясь к разным углам, шкафам и полкам.
Через несколько дней нам уже кажется, что всё нормализовалось. Мы понемногу расслабляемся и напрочь забываем о произошедшем. Никаких больше лиц и рыцарей – только мирное спокойствие родного гнезда.
Всё меняется в полдень вторника, когда из туалета, куда отправилась Лера, неожиданно раздаётся высокий и пронзительный крик нашей младшей сестры.
Мы с Олей наперегонки бросаемся в ту сторону и дёргаем на себя дверь, позабыв в тот момент о любых приличиях и стеснениях. Лера сидит бледная, как гипсовая статуя, подтянув к себе ноги, и у неё от ужаса разве что волосы на голове не шевелятся. Дрожащими пальчиками она закрывает глаза, и мы сразу же понимаем почему. С пола, потолка и каждой стены туалетной комнаты на нас смотрят призрачные лица. Их десятки, неосязаемых и невообразимо жутких, с пустыми глазницами и беззубыми провалами ртов. И оттого находиться в этой тесноте становится совершенно нестерпимо – кажется, будто лики с немым укором взирают только на тебя одного.
Мы забираем Леру и быстро захлопываем дверь. Обеих тётушек нет в гнезде, и даже Дима убежал из дома ещё утром к какому-то другу поиграть вместе в приставку. Нас всего трое, а в нашем туалете поселился целый хоровод уродливых лиц, от которых нет никакого спасения.
И что делать?!
Но дверь совершенно никак не ограждает нас от призрачных ликов. Мы отводим дрожащую Леру в детскую – а там на стенах уже проступили знакомые черты.
– Они здесь! – в волнении восклицаю я, чувствуя, как потеют ладони.
– Вот же ж… – шипит Оля, взваливая сестру мне на плечи, а сама бросается к своей прикроватной тумбочке и начинает в ней копаться.
Я мягко опускаю глотающую слёзы Леру на её подушки и с ужасом наблюдаю за тем, как сплошным каскадом лиц медленно покрывается потолок, как сквозь обои на стенах проявляются чёрные провалы ртов и глаз.
– Они же вроде безобидные, – без особенной уверенности напоминаю я. – И в школе никому никакого вреда не причиняли! Просто появлялись, и всё!
– Будем надеяться, что и у нас дальше этого не зайдёт! – говорит Оля, доставая из ящика какой-то явно самодельный пучок трав и торопливо его поджигая.
Отвратительная тошнотворная вонь плохо сочетающихся друг с другом трав наполняет нашу детскую за одну минуту, и вот мы с Лерой уже трём слезящиеся глаза и прикрываем нос от этого удушливого запаха.
