Мой противник падает на одно колено и трёт глаза кулаками, пытаясь вернуть зрение, а я в это время бросаюсь к ближайшему металлическому обломку, торчащему из песка. Его неровный треугольный край острый как бритва, и я что есть силы сжимаю его ладонями и, резко проведя вниз, тут же задыхаюсь от пронзающей насквозь боли. На испачканных ржавчиной ладонях расцветают два длинных глубоких пореза, которые мгновенно наполняются кровью.
Я даже не знаю, что должна сказать или подумать, чтобы воспользоваться силой своей крови, и действовать приходится по наитию. Тем более что И-Скан-Дэр уже поднялся на ноги и в ярости оглядывается по сторонам, собираясь отомстить мне за ловкий манёвр.
Выставив вперёд окровавленные ладони, я бросаюсь к похитителю, и в голове у меня крутится одна-единственная мысль: пусть он отпустит мою сестру и уйдёт!
Мы сталкиваемся друг с другом, и я сразу же прижимаю руки к его лицу, пальцами закрывая его глаза, чтобы он не успел воспользоваться своей силой. Он пытается оттолкнуть меня, отпихнуть подальше, но мои ладони будто намертво приклеиваются к его коже. И вдруг он начинает жалобно и истошно кричать, всё повышая и повышая голос. Иллюзия Анфисы медленно и словно по кускам распадается, являя молодого худого парня в растянутой серой толстовке, который кривится от боли. Лера мешком падает с его плеча на песок, а он всё визжит, будто мои руки причиняют ему немыслимые страдания. Он дёргается, как пойманный в силок зверь, и старается оторвать мои ладони от своего лица, но ничего не выходит. Моя кровь кипит под пальцами как раскалённый металл, впитываясь ему в кожу и оставляя на ней вздувшиеся пузыри ожогов. Я вижу это собственными глазами – и прихожу в ужас.
Неужели это сотворила моя кровь?! Это та самая сила, которая в ней заключена?!
Руки неожиданно легко отстают от лица И-Скан-Дэра, и он в тот же миг падает на колени, всё ещё подвывая и едва касаясь пальцами своей обожжённой кожи. Теперь он выглядит просто кошмарно, и мне даже трудно представить, насколько ему больно. Но ведь кровь действительно помогла мне одолеть иномирца и спасти сестру, а значит, всё было не напрасно!
– Ты поплатишься за это!.. Ты поплатишься за всё!.. Будь уверена, я ещё доберусь до тебя и твоей семьи!.. – Резко поднявшись на ноги и прикрыв изувеченное лицо, он бросается в сторону почти разрушенного и насквозь проржавевшего завода, а я нависаю над сестрой:
– Лера! Лера! Приди в себя!
Её голова безвольно мотается из стороны в сторону, как у куклы, кожа невероятно бледная. Я трясу её за плечи и легонько шлёпаю по щекам, и вскоре она открывает глаза:
– Варька… Ты пришла за мной?..
– Всё хорошо! Он ушёл! Не бойся, теперь мы вернёмся домой!
– А где Оля с Димой?
– Они просто отстали.
И-Скан-Дэр затерялся в развалинах проржавевшего завода, наверняка уже отыскал очередной свой лаз и сбежал, чтобы затаиться на какое-то время, зализать раны и набраться сил. А мы пока можем выдохнуть. Ненадолго, но можем.
– Что это у тебя с руками?.. – поражённо шепчет Лера, хватаясь за мои запястья.
Из порезов на ладонях по-прежнему течёт кровь, только теперь она почему-то приобрела чёрный оттенок и стала намного гуще. Кожа вокруг потемнела, вены и капилляры набухли, и я чувствую, как руки понемногу начинают ныть от боли.
– Не знаю… – Я и сама со смесью страха и удивления разглядываю свои ладони. – Я не могла справиться с И-Скан-Дэром, и мне пришлось прибегнуть к силе крови.
– Но ведь Сто Девяносто Девять сказала, что это под запретом! Что за любое использование силы крови полагается непомерная плата! По-моему, теперь с тобой творится что-то нехорошее, Варя!
– Это всё уже не важно, – говорю я. – Главное, что мне удалось тебя спасти и прогнать иномирца.
Лера неожиданно бросается мне на шею и крепко-крепко обнимает своими худенькими ручками. Я чувствую, как часто колотится её сердце, будто пытаясь вырваться из тесной клетки рёбер.
– Спасибо, что не бросила меня… Мне было так страшно, когда он тащил меня через все эти миры. Я боялась, что уже никогда не увижу родной дом и ваши лица. – Лерочка начинает рыдать, поливая слезами мою футболку.
– Ничего-ничего, – успокаиваю её я, покачиваясь вместе с ней из стороны в сторону. – Теперь всё позади. Ты не одна. Мы все – семья. И всегда будем сражаться друг за друга до последнего. Мы бы никогда не позволили разлучить нас.
Лера ещё несколько минут прижимается ко мне, пока её слёзы не высыхают окончательно.
– Давай лучше думать, как теперь отсюда выбираться, – предлагаю я. – А то эти четыре солнца начинают нещадно припекать.
Пропитанный жаром воздух тягуче и медленно проникает в лёгкие, песок под ногами обжигает босые ноги, и долгое время обходиться без тени практически невозможно. Перебежками мы добираемся до остова здания и прячемся в его развалинах, укрываясь от зноя.
– Я не помню, где тот ход, через который мы сюда попали, – признаюсь я, с опаской поглядывая на свои безостановочно ноющие ладони. – А ветер уже давно задул все наши следы.
– Ключ ведь остался у Оли, да? – без особой надежды спрашивает Лера.
