– Это ты, братец, всегда жил у неё под юбками, всегда одет, обут и лаской не обделён, а мы могли лишь терпеть эту занозу! Раньше у нас хотя бы была Инесса, которая нас любила, а теперь и её не стало! Осталась лишь эта злобная горгулья, твоя мать! И знаешь что… Я, наверное, даже обрадуюсь, если она так и останется вечно в своих иллюзиях!
– Варя! – сурово осаживает меня старшая сестра, но меня уже не остановить, и я выплёскиваю всё, что накопилось на душе за долгие годы. Почему именно сейчас все вдруг стали смотреть на Анфису как на последнюю надежду, как на нашего спасителя и любимую родственницу? Она всегда была и останется чёрствой и скандальной тёткой, которая любит только своего сынка. И почему все вокруг не хотят это понять?
– А пускай Оля будет старшей в гнезде, возьмёт на себя все обязанности, а я буду ей помогать! Пусть будет сложно, пусть вместо школы все пойдём работать, но даже это в сто раз лучше, чем и дальше жить под одной крышей с Анфисой и терпеть её характер!
– Не говори так, – сжимая дрожащие губы, свирепо требует Дима. – Без мамы мы все – никто! Без её знаний, опыта, без помощи! Она нужна нам!
– Мы уже доказали, что многое можем и без неё! – Я гордо вскидываю подбородок. – И докажем ещё! Нам не нужна Анфиса, чтобы очистить гнездо от засилья древоточцев! Вот увидите, мы и сами справимся!.. Хватит тут сопли на кулак наматывать, идите за мной!..
Командирский тон неожиданно даёт свои результаты. Сёстры и брат послушно направляются за мной обратно в прихожую. Я разозлилась и собираюсь доказать всем вокруг, что мы сможем жить самостоятельно, без приказаний нелюбимой тётки, без её правил и нравоучений.
– Вставайте все быстро в круг, беритесь за руки!
Лера и Ольга встают по бокам от меня и крепко стискивают мне ладони, которые всё ещё кровоточат чёрной кровью и которые я только успела наспех перебинтовать. Я едва сдерживаюсь, чтобы не зашипеть от боли, но сдерживаюсь: сейчас не время себя жалеть.
– И что мы будем делать? – с поникшим видом спрашивает Дима.
– Мы исполним песнь, – строго говорю я. – В прошлый раз это помогло очистить гнездо и защитить его – значит, поможет и сейчас.
– Я не помню слова, – с лёгкой паникой в голосе шепчет мне Лера.
– Главное – это петь всем вместе! Повторяйте за мной!
Я запеваю запавшие мне в память первые строки. Конечно, воспроизвести их в точности не выходит, но я стараюсь максимально приблизиться к оригиналу, в отдельных местах дополняя текст своими рифмами:
Последующие строки совершенно теряются в памяти, и я могу лишь раз за разом повторять то, что помню. Дима не попадает в ритм и будто нарочно коверкает отдельные слова, из-за чего я думаю только о том, как зла на него. А Оля и Лера хоть и пытаются мне помогать в меру сил, но я чувствую, что они совершенно не вкладывают в песнь душу.
– Ничего не получается!.. – горестно вздыхает Лера, первой отпуская мою истерзанную кисть.
– А всё потому, что поём неправильно и кто-то не старается! – Я обличающе указываю пальцем на брата. Тот лишь возмущённо фыркает.
– Хватит! – командует Оля. – Если других идей нет, будем действовать по старинке.
«По старинке» в её понимании – это разойтись по разным комнатам, вооружиться травяными скрутками и терпением и с каждым вредителем разбираться по отдельности, в индивидуальном порядке, так сказать. Перспектива довольно печальная, но если даже песнь не помогает, ничего другого просто не остаётся…
Несколько долгих часов я, как и остальные, выискиваю изобретательных древоточцев, засевших в, казалось бы, совершенно неподходящих местах. Их и так всегда как магнитом притягивает к гнезду со всего дерева, но тут, в отсутствие способных оказать сопротивление жильцов, они и вовсе наглеют сверх меры. В доставшейся мне детской хлопают пыльными переплётами книги, морочат голову забравшиеся в зеркала вредители, ноги то и дело увязают в полу, а руки проваливаются в стены. Свет над головой всё время мигает, а люстра сама собой крутится, отбрасывая пугающие тени. Здесь буквально всё хочет выдворить меня из родного дома, и только курящиеся травы ещё как-то заставляют древоточцев присмиреть: от дыма они с недовольством утихомириваются, покорно лежат на местах или тихо пытаются выбраться из своих оболочек, чтобы занять более удобные места, но я отслеживаю все их перемещения. Зеркала бьются, полы залиты водой, и влажная тряпка так и мелькает у меня в руках, пока я стираю пыль, изгоняя самых чутких вредителей.
