Вечером за ужином на кухне собирается вся наша большая семья, как и заведено. Мягкий свет люстры падает на стол, где представлен очередной шедевр моей старшей сестры – слипшиеся спагетти, густо политые кислым томатным соусом с вкраплениями сухого базилика. В этот раз от блюда хотя бы идёт приятный запах, и никто даже не воротит нос, накладывая себе в тарелку разваренные макароны, гордо прозванные Ольгой «спагетти под соусом "болоньезе"».
Едва все утоляют немного свой голод, моя нетерпеливая старшая сестра сразу же гордо объявляет о результатах охоты на древоточца.
– Ничего не забыли, – осмотрев свои возвращённые вещи на предмет повреждений, резюмирует довольная тётушка. – Молодцы! Хорошо сегодня поработали.
Мы все сразу начинаем улыбаться, растаяв от заслуженной похвалы. Особенно млеет от восторга Гаврила, хотя он-то как раз ничего так и не смог отыскать.
– И где вредитель сидел? – сухо любопытствует Анфиса, наматывая на вилку одинокую спагетти, оставшуюся на её тарелке.
– Сначала в шкафу, потом забрался в зеркало, – отвечает Оля, а после виновато добавляет, поглядывая на Инессу: – Нам пришлось его разбить…
Тётушка слегка вздрагивает и после окидывает племянницу хмурым взглядом.
– Нехорошо.
После этих слов вся семья замирает. Никто не стучит столовыми приборами, не жуёт – все только молча переглядываются. Если тётушка так говорит, значит, действительно ничего хорошего мы не сделали. Она никогда попусту словами не разбрасывается.
– Дурное это дело – разбивать зеркала, – тихо продолжает свою мысль Инесса и ставит подбородок на переплетённые пальцы, унизанные массивными перстнями. – Много чего они видят на своём веку, много плохого в себе хранят – чужие слёзы, горе, сомнения. И всё это попадает в наш мир, стоит лопнуть зеркальной грани.
Лера громко ахает, хватаясь за скатерть. Я нервно сучу ногами и кусаю губы, думая над словами мудрой тётушки. Если всё действительно обстоит именно так, как она говорит, то гнездо не ждёт ничего доброго в дальнейшем.
С того самого дня всё в гнезде становится каким-то странным. Хотя тётушка Инесса всё ещё неустанно продолжает твердить каждый вечер, что семье ничего не угрожает, но мы-то видим, что в квартире происходят перемены. Древоточцы неумолимо наводняют все комнаты, прячась порой в самых неожиданных местах и хорошо портя нам жизнь. Мне, например, не посчастливилось в четверг застрять в полу посреди прихожей. Ноги просто провалились сквозь половицы, как в трясину, и увязли там. Ни шелохнуться, ни с места сойти – ничего не выходило. Как назло, дома почти никого не было. Только Лера, которая по своему обыкновению купалась в ванне и из-за шума воды ничего не слышала, да Оля, которая, надев наушники, сидела в своём планшете, переписываясь с кем-то из одноклассников половину дня. Так я и стояла, как пуп земли, четверть часа посреди прихожей, пытаясь докричаться хоть до кого-нибудь из сестёр.
Когда хлопнула скрипучая дверь детской и на пороге показалась Ольга в наушниках, я уже знатно осипла. Но она лишь с задумчивым видом прошла мимо меня на кухню, будто бы даже не заметив, заварила себе чайный пакетик чуть тёплой водой и двинулась обратно, вальяжно рассекая пространство, как крейсер – волны. Она даже не обратила внимания на свою сестру, увязнувшую в полу по лодыжки.
– Оля! – не выдержала я, когда она прошла мимо во второй раз, уже намереваясь вернуться в нашу детскую с чаем.
Она явственно вздрогнула и обернулась. Её взгляд сосредоточился на мне и моих ногах.
– А ты как так умудрилась?.. – только и спросила она, сняв один наушник.
– Неважно как! Важно, что ты, наконец, снизошла до меня, тетеря глухая!
Оля смутилась и стянула наушники на шею.
– Ты меня звала? Я не слышала. Извини… Сейчас тебя вытащим.
Она быстро сходила на кухню, наполнила глубокую миску водой и вернулась. Холодная вода тонким ручейком полилась на мои босые ноги.
– Ты сегодня какая-то рассеянная, – уже остыв, беззлобно упрекнула я сестру. – Ладно Лерочка, она мелкая, ей можно. Но ты…
– Я просто переписывалась. Вот и забыла обо всём на свете, – невнятно пробормотала себе под нос Ольга, а я заметила на её щеках розовые пятна румянца.
– Ты что, с Антоном списалась в кои-то веки? – догадалась я. Мои ноги уже окоченели от холодной воды, которой их заботливо поливала старшая сестра, но вредитель всё не хотел отпускать ступни.
Оля покраснела ещё больше и кивнула. Я изумлённо присвистнула. Антон был одноклассником Ольги и её тайной любовью, идеальным, по её мнению, парнем, на которого она постоянно заглядывалась, обсуждала его попеременно то с нами, то со своими школьными подругами, но совершенно теряла дар речи, стоило её объекту обожания оказаться рядом. И тем удивительнее была новость, что она всё же набралась смелости и вступила с ним в переписку.
– Я тобой, конечно, горжусь… – протянула я, – вот только не помогает твоя водица. Придумай что-нибудь другое! А то у меня сейчас ноги отвалятся тут стоять уже!
