Ольга прекратила лить воду и унесла миску прочь, бросив в мою сторону половую тряпку, чтобы я вытерла последствия. Пока я размазывала лужи по половицам, сестра вернулась с кухни с огромным тесаком.
– Ты что это делать собралась? – с опаской спросила я.
Она лишь молча опустилась на колени и стала разбирать половицы, поддевая их ножом.
– Понимаешь, он мне первый написал! – между делом поделилась Оля. – Сказал, что давно уже хотел пообщаться, узнать меня поближе. Представляешь?.. Ах, он такой милый…
Я закатила глаза, пока сестра не видела. Она становилась такой сентиментальной дурочкой, стоило на горизонте появиться Антону. Не такой я привыкла видеть свою собранную и серьёзную сестру. Если эта переписка и правда продолжится, то, кажется, Оля скоро окончательно превратится во влюблённо воркующую голубку, думающую только о своём объекте обожания.
Меж тем, когда две половицы уже оказались у сестры в руках, мои ноги стало потихоньку отпускать. Я медленно вытянула ступни по одной из топкого пола и принялась их разминать.
– Ты, смотри, не забывай обо всём на свете с этим своим Антоном, – строго упрекнула я Ольгу. – У тебя экзамены в этом году. В розовых очках их писать будет сложновато, знаешь ли!
Оля смерила меня недовольным взглядом, что я вздумала учить её жизни, но говорить ничего не стала, только молча вернула половицы на место. И мы разошлись в тот день, как в море корабли, оставшись каждая при своём мнении. Она поплыла в страну любовных переживаний, а я занялась более приземлёнными вещами – взялась вытаскивать Леру из ванной и убирать тот потоп, который она как обычно устроила во время своего мытья.
И всё же встреченный в тот день вредитель оказался одним из тех нежеланных жильцов, которых мы просто не можем никаким образом выгнать из гнезда. Для этого придётся перебирать все полы в комнатах, чтобы заставить незваного гостя уйти, а никому этого делать не хочется. Но в последнее время таких вот основательно устроившихся в нашей квартире древоточцев становится только больше. Никто им особенно не рад, многих из них мы не способны выгнать, не разрушив при этом всю квартиру до основания, а тётушки всё продолжают каждый день по утрам ругаться на кухне, привлекая всё больше и больше чёрных эманаций. Сколько бы я ни подслушивала, но суть их криков всё ещё остаётся для меня загадкой. Они попеременно друг друга в чём-то обвиняют, теперь ещё и постоянно возвращаясь к теме разбитого зеркала и нашествия древоточцев, но при этом я так и не могу сказать, о какой же теме конкретно они спорят. Оля тоже пробовала подслушивать со мной, но успехов, как и я, не достигла. И вот мы оказались в том положении, что уже практически не понимаем, что же происходит в нашем собственном гнезде, и что с этим делать.
Очередная ссора заканчивается громким хлопком двери – это тётя Анфиса слабовольно бежит из квартиры и от всех нас. Я привычно очищаю гнездо свечой, обходя все комнаты по кругу и прогоняя клубы чёрного дыма, чтобы в конце концов в глубокой задумчивости замереть на пороге спальни Анфисы. Здесь витает резкий запах каких-то дешёвых духов и пыли. Пыль вообще давно является здесь полновластной царицей, занимающей собой все горизонтальные поверхности и медленно порхающей в воздухе.
– Пыль – это частичка нас! – каждый раз уверенно твердит Анфиса, нравоучительно задирая указательный палец вверх, стоит мне начать прибираться в её комнате. – Это чешуйки нашей кожи, выпавшие волосы – они тоже обладают памятью и крохами нашей силы. Пыль способна на многие вещи, если знать, как правильно её использовать!
– И как же её использовать? – без устали пытаюсь я выведать эту страшную тайну.
Но тётя каждый раз лишь противно морщит нос, как старая крыса, почуявшая яд, и сухо отвечает:
– Вот будешь послушной девочкой, расскажу! А пока иди-ка отсюда со своей тряпкой и нечего мне тут грязь по полу размазывать.
И я раз за разом ухожу побеждённая, но не сломленная. И год за годом надеюсь однажды всё же узнать, что же такого удивительного в обычной пыли. Сегодня я решаю выведать этот секрет у Инессы, которая явно крайне довольна завершением ссоры, выйдя из неё победительницей, и порхает по квартире, как пушинка, несмотря на свои внушительные габариты.
– Ты больше её слушай. Лишь бы её вещи не трогали – она всё что угодно скажет! – даёт мне тётя довольно краткий и банальный ответ.
– Так что же это получается, – обиженно надуваю я губы. – Нет ничего такого в пыли? Но ведь ты сама постоянно твердишь, что всё в этом мире имеет свою силу!
– Это обыкновенная грязь. Ты лучше не глупостями себе голову забивай, а иди уберись у неё, пока Анфиски дома нет.
Понурив голову, я иду в комнату тёти, выбросив почерневшую свечу и вооружившись веником и сырой тряпкой. Пыли кругом и правда лежит такой слой, что, кажется, из неё можно соткать целое одеяло. Но в одном тётушка Инесса права – Анфиса ох как не любит, когда кто-то трогает её вещи, а посмотреть в её шкафах и комодах как раз всегда есть на что.
