–Сучонок, – гаркнул он, – яже шучу. Седлай свою кобылу и вали в Ивы. Готов спорить на кружку круто сваренного пива в лучшей корчмеКальтеграда, что на своих двоихдойду отсюда и до заката, а потом вернусь обратно и сделаю это раньше тебя.
–Аарон.
–Чего тебе?
Холодный пот приклеил рубаху Рейна к спине.
– О чем вы шептались, спровадив меня?
–О твоеймамашке, само собой.
Теперь Аарон хлопнул Рейна по плечуи решил, что пойдет по незнакомому ему берегу и вернется обратно с каменным сердцем. Решил, что пройдет путь, который он уже проходил в своем сне. Во сне, что вспомнился ему при обходеподлесскихизб. В том снеАарона убили, но взаправду он никому не даст забрать себя, даже если Угольный Берег отправит за ним своих самых страшных паскуд.
– С нами Отец Переправы, парень, – улыбнулся он, – не обмочи штаны, не посрами Горста.
– Пошел ты.
–И ты иди, парень.
Не прощаясь,они разошлись в разные стороны.
Идя вдоль поросшего травой берега, Ааронцеплялся взглядом за все, что может выдать присутствие человека. Притоптанный муравейник с отпечатком подошвы сапога, сорванную с куста ветку. Онжадно втягивал воздух, стараясь различить в нем запах гари, но костром здесь и не пахло. Оставив Подлесок далеко позади себя, он наконец смог отделаться и от страха, вызываемого давно позабытым сновидением.
Выжлятник зашел уже достаточно далеко,чтобы понять одну простую истину:люди из рыбацкойдеревнине проходили здесь,и успех миссии, как ему теперь казалось,зависел отГорста, при условии, что люди, принадлежащие баронуЛанге,были уведены к барону Возняку илиже ушли к нему по своей воле.«Но кому хватит духу бежать от Ланге? –подумал Аарон. – Всякий вОддландезнает о крутом нраве этого человека».
В одном рыжебородый был прав,БаронДидерикЛангепринадлежал к той породе людей, которая не умеет прощать ошибок, а тем более предательства. СтарикЛангеимел буйный нрав и трехсыновей,из которых лишь одному посчастливилось остаться в усадьбе отца и рассчитывать на наследство.Егостарший сын,ВитольдЛанге,был хорош на полях ратной славы, но не сдержан в выпивке и к тому же прослыл известным распутником. За удаль и отвагу Витольду прощалось многое, но однажды,пребывая в изрядном подпитии,молодой баронет увел на скачки любимого отцовского рысака, где тот подвернул ногу. Наутро,явившись ко двору без коня ив грязи,Витольд был выпорот на глазах у слуг и сосланвНортмар.Более на земляхОддаБауэра никто о нем не слышал. Младший сынбарона,ГавелЛанге,служил оруженосцем у самого герцога Бауэра и после славной сечи на границеНортмараиБелореченскогокняжества вернулся к отцу хромым калекой. ВГавелеотец души не чаял и на пирах бахвалился тем, что его отпрыск,как в старые добрые времена,пролил кровь под знаменами Бауэров,служба при которых научила парня держать язык за зубами и,не раздумывая,повиноваться воле старших. Существование Альфреда,среднего из сыновей барона,до сих порсчитается кляксой на славной родословнойЛанге. Поговаривают, именнопоговаривают,ибо правды не знает никто, что старик самолично застукал своего отпрыска с конюхом и собственноручно забил насмерть обоих.Барон–суровыйчеловек,и суровонв первую очередь к себе, а уже потом ко всем остальным. Он легко записываетлюдей вовраги итеряетк нимвсякую жалость. Людей, сослуживших емуславную службу,онщедро одаривает, а за воровство нерубитрук,кактопринято, аотправляет на свидание к одноногой суке, то бишь на виселицу.
Когда Горст получил заказ на поимку беглого рыбака,Рейн обрадовался, ведь дело представлялось им плевым. Всякий сведущий всекуторскихделахзнает, что своим людямЛангене вешает на шеи кольца с именем хозяина, а клеймит.
– Еще мой отец говорил, кольцо с шеи можно снять, а вот хорошее тавро содрать можнолишьвместе с кожей,–любит повторятьДидерик,и этот его подход значительно упрощаетработуоддландскимсекуторам.
Аарон остановилсяи,задержав дыхание,привстал на колено. Он не славился особой зоркостью, но без ошибок определил, что в этом месте некто притоптал осоку. Речь не идето тропинке, этот некто прошел здесь лишь раз.
«Кто-то вышел к воде», –сообразилАарони,оглядевшись,понял, что этот некто спустился на берегсо стороны поросшей кустами возвышенности.
Под громкий крик чаек Аарону пришлось выбрать,в какую сторону идти. К воде или от воды.По-хорошемунужно осмотреть все, нотеперь свой сон онтрактовалкак предзнаменованиеи знал, что готовиться следует к худшему. Рейн частенько отпускал шутки в сторону его легковерности, но суеверный человек –не дурак, суеверный человек – осторожный человек.
В реке по-прежнему плескалась рыба. Он уже собирался направиться в сторону возвышенности, чтобы с неё осмотреть за одно и берег, как вдруг услышал позади себя шепот.Ни плеск воды, ни шум камышей и нидыхание ветра.Именно шепот.
Поганое чувство. Словно он уже видел это место, будто был здесь, и,проложив путь сквозь осоку, потомчерезнепроглядную стену камыша,однаждыонуже выходилк воде. Однажды он ужепережил все это. «Тебе дан выбор, – прозвучало у него в голове, – хорошо подумай».
