– Подскажем, Матушка, – заговорили тени. Тень спереди исчезла, за ней растворились те, что были по левую и по правую от Рейна сторону. – Подскажем, Хозяйка, – прошептал ветер, и Рейн вывалился из седла.
Удар о землю не привел его в чувства, не потушил его воспаленное сознание. Тело Рейна дрожалокак при лихорадке, а голова болела так, словно в затылок был вбит раскаленный добела стальной прут.
– Возлюбленная, Покинутая, Скорбящая, – прошептал он, словно закрепляя в уме новые для себя имена.
Староста деревни Ивы смотрел, как со стороны пролеска, опустив голову, в их направлении медленно, будто после тяжелой конной рубки, движется всадник.
–Зибор, – обратился он к сыну, – мои глаза не обманывают меня?
Молодой и рослый парень вышел из амбара и, вытирая о фартук покрытые кровью руки, сказал:
– Порося забита, отец. Кровь стечет…
Зиборуловил направление взгляда стоявшего на крыльце отца и прищурился.
– Да, отец. Это один из техсекуторов, которых Куба видел сегодня утром.
– Вели мужикам собраться вамбаре и…
– Веревки, да, отец?
Лешек грустно хмыкнул в густую, но преждевременно поседевшую бороду:
– Я не знаю, сын… У него же с собой оружие есть. Вит сказал, что один из них точно не будет опасен. Да тот ли к нам едет?
– Нас больше. Сдюжим.
Лешек оперся на палку, без которой не мог ходить, и медленно повернулся к сыну.
– ДастОтец Пере... –он осекся. С недавних пор про Отца Переправы говорить было не принято, – надеюсь,сдюживать не придется.
В глазах отцаЗиборвидел то, что ненавидел больше всего – сомнения.
Староста Ив в годы столь быстро оборвавшейся молодости успел принять участие в ряде войн и не понаслышке знал, что может сделать человек, обученный ремеслу рубаки, с вооруженными цепами и дубинами крестьянами. Они бы взяли его числом, спору нет. Взяли бы хитростью, без сомнения. Напали бы со спины и одолели. Могло случиться так, что не потеряли бы при этом никого из своих, но что будет после? За убийствосекутора, человека,которого на эту поганую службу отправил его светлостьОддБауэр, храни, Господь, его род, полагалось колесование, а то и хуже. Как-то раз на востокеОддландапьяныйсекуторсцепился языком с не менее хмельным охранником купца. Лешек уже не помнил, как звали охранника, и никогда не интересовался именем его хозяина.Лешекубыло достаточно знать, что того верзилу распяли наКретчетовомполе.
– Пожалуй, приготовьте веревки, – наконец произнес староста,видя,что сын ждетот него ответа, – но вели мужикам ни в коем случае не битьсекутора. Вели в первую очередь схватить его за руки и не дать вытащить меч из ножен, – он вновь повернулся и увидел, как конь незваного гостя мчит своего ездока, не разбирая дороги.
– Отец.
– Да,Зибор?
– Велеть бабам попрятаться в домах?
– Вели, а я пойду поприветствую гостя. Глядишь, он по делу к нам.
– Знамо, что по делу, да вот по какому...
Залаяли деревенские псы. С тех пор, как их жизнь круто переменилась, собаки лаяли без умолку, но этот день до сего момента был на удивление тихим. Звери чувствовали, что их век подходит к концу. Староста не знал,чем собаки не угодили их новым хозяевам.
–Как этот уедет, отведи собаек к поросе. Пора уже...
–Собаек-то жалко.
–Себя пожалей.
Всадник остановился под аркой и молча оглядел деревню.
– Я действую от имени его светлостиОддаБауэра по поручению его милости баронаДидерикаЛанге. Мое имя Рейн,–Рейн спешился. Поднес дрожащую руку к губам и оглушительно свистнул:
– Э! Голытьба, по розгамзатосковали?!Кто в вашем запечье главный?!
Староста Лешек выдохнул,оперся на палку и,уходя, бросил сыну:
– Жди с мужикамиу амбара. Ничего не делай без моего согласия.
– Понял тебя, батя, – кивнулЗибори попятился назад, – тытокмосвистни, мы сцапаем его… Бать.
– А?
– А Сестры сейчас с нами?
–Сестры сейчас везде.
–Бать.
–А?!
–А чего они велят?
–Велят повторять за ними каждое слово. Велят тебе думать о приготовлениях к завтрашнему празднику. Говорят, что и сам ты их скоро увидишь.
Бой начался стремительно. Старший из парней Горста,задыхаясь,отскочил от вооруженного серпом дурака.
В прежние дни Ааронслегкостьюмогнамотать наножпотроха сотни таких вахлаков. Что изменилось?
Онсамрастерял сноровку,или же вахлак, от которого разило хуже, чем от твоего козла,был лучше подготовлен?Ниодин удар Аарона не достиг цели. Боевой нож, прежде служивший ему верой и правдой,теперь был бесполезной стальной щепкой в руках неумехи.
Аарон приложил ладонь ккровоточащейщеке. «Когда он успел?» –подумал он и,сплюнувкровь, отправил на землю осколок зуба.
–А ты отчаянный,– прогнусавил рыбак с тавром Ланге на шее, – но тылишь волчатник, не знающий ничего о своей матушке.
Гнилозубыйне отличался прытью. Его движения были предсказуемы и глупы. От ударов он уходил шагом назад и всякий раз,спотыкаясь,по однойлишьизвестной Отцу Переправы причине не падал навзничь, сохранял равновесие и наносил ответные удары ржавым серпом. Удары, большая часть которыхне годилась даже на то, чтобы толково срезатьрожь. Серп вспарывал воздух вновь и вновь, но отбивать эти удары становилось каждый раз все сложнее.
