–Еще не уразумел,аволчатник?
Рыбакотскочил назад. На сей раз ловко и почти по-кошачьи. Взгляд больных желтушных глаз был весел, полон задора. Такой взгляд бывает у простофиль, которых ярморочный зазывала уговорил сыграть в кости и дал возможность выиграть пару-тройку конов. Наивный азарт и вера в собственный успех.
Увы, Аарон не был ярморочным зазывалой,и в поддавки сгнилозубойпаскудой он не играл.
В прежние дни Аарон с легкостью вышибал дерьмо из подобных идиотов, но сейчас кровавые пятна росли на рубахе верзилы, а не его противника.
–Видал,Вша?
Мальчик со страхом смотрел на происходящее и всякий раз, когда сталь встречала сталь, закрывал глаза.
Старший из людей Горста убрал нож за пояс и выхватил меч. О том, как лихо Аарон обращаетсяс этим оружием,прежде шептались в военных лагерях, а пару раз он подтверждал свое мастерство на ристалище.
–Сестры шепчут, что твой дружок услышал шепот Хозяйки,– гнилозубыйоблизал губы и сплюнул, – он,сталбыть,лучше,чем ты. Слыхал,Вша? Сталбыть,ентогоона от любви своей отлучила.
Мальчиксогласнокивнул.Он не бежал восвояси, не звал на помощь. В силе Сестер убедился весь Подлесок. Если Возлюбленная, Покинутая иСкорбящаяберут кого-то под свою защиту, значиттомуничтоне угрожает. Если кто-то навлекает на себя их гнев – горе тому человеку. В этом жители Подлеска тоже убедились сполна. Никто не хотел ослушаться и пойти по стопам их старосты. Никто не желал оказаться вместе со старостой вгроте, ибо всякийслышит,каквоет от боли и ужаса человек, посмевший записать имя Хозяйки. Имя богини, подарившей сиротам свою любовь и заботу.
Если бы Матушка не разочаровалась ввыжлятнике,то ожившие тени помешали бы Яценти напасть на него. Непозволилибы пролитькровь. Вместо этого тени плясали вокругЯцентии путали зрение верзилы, защищая своего слугу от смертоносных ударов.
В висках Аарона стучалакровь. По лезвию меча на вытоптанную осоку стекалакровь. Его кровь. Смрад, преследующий их группу от самого Подлеска,усилился, и тошнота стала нестерпимой. Аарон непонималпроисходящего, но лишь многолетняя муштра не давала ему потерять хладнокровие.
Секуторвстал в стойку и приготовился убивать неожиданно серьезного противника.
–Ты все никак не уймешься… Гузно ты неутертое.Вот если Ансгар…
– Прекращай треп,– гаркнул Аарон и бросился наЯценти.
Удар подобный этому невозможно отразить серпом. От такого удара гнилозубого мог спасти лишь щит, да и то, заблокировав выпад старшего из людей Горста, гнилозубый мог бына долгое времязабыть о своей руке.Щит бы выдержал удар, а вот кости… Кости умеют ломаться в самый неподходящий момент.
Смертельному удару предшествовал ложный выпад. Деревенскийподгузокне должен был прочесть намерения Аарона, а если б и смог, не успел бы принять решение.
Меч должен был разрубить тощее тело мерзавца от правой ключицы до паха, но лишь едва коснулся плоти, высвободив наружу поток крови.
–Сука! Сука! Сука! – взвылгнилозубыйи выронил на землюсвой ржавый серп. – Вша! Какого ляда тывстал?! Отгрызи этому сукиномусыну яйца! Вша!
Холодная,сотканная из утреннего тумана рука легла на плечо ребенка.
– Помоги брату,– прошептала Скорбящая.
– Подними этот камень,– добавила Покинутая.
–И ты не промахнешься.
Сестры благоухали сиренью, но в уголке сознания мальчишки все еще жило воспоминание об их настоящем запахе. Воспоминание о смраде, которыйисточают Сестры и их колдовство.Вша повиновался,ипрежде,чем брошенный сопляком камень рассек лоб старшего из людей Горста, Аарон увидел стоящего на коленях рыбака. Увидел разрубленную надвое кисть. «Но почему я рассек левую ладонь? – недоумевал верзила. –Как его клятая лапа оказалась на месте ключицы?».
Аарон вспомнил движения гада, вспомнил его спонтанные рывки из стороны в сторону,и то, как нелепоэтотдеревенскийублюдок размахивает своими бледными, покрытыми язвами конечностями.
Удар вышиб Аарона из равновесия. Земля сильно ударила его тело,и на мгновение он различил замершие рядом с гнилозубым тени.В затылок врезались осколкиглиняного кувшина.
–Он мне руку оттяпал! Сука! – вылЯценти. – Вша, давай тряпку скорее. Кровь,чтоб ей, все льется. Сука, быстре-е-е!
Мальчик послушно стянул с себя рубаху.
Звук рвущейся тканипривел выжлятника в чувства. Аарон попытался открыть глаза, приподнялся.Он так и не выпустил из рукмеча. Голова гудела и раскалывалась так сильно, будто над ним поработал экзекутор, но никак не деревенский дурак со своим сопливым подручным. Аарон вытер кровьи на мгновение увидел поднимающегося с землиЯценти.
По щекамвыродкатекли слезы.Аарон увидел мальчишку, рвущего на лоскуты тканигрязную рубаху.
Кровь снова застила глаза, но прежде выжлятникувидел движущийся по дуге серп.
–Убью! – прохрипелгнилозубый. Он был уверен, что завершит затянувшуюся драку одним точным ударом.
Голос ублюдка растерял нотки нездорового веселья. На смену веселью пришла истерика.
Уже не видя противника,Ааронпопыталсяотбитьклятый серп.Тщетно.Удар пришелся в левый бокволчатника.Затрещала и лопнула кожаная куртка. Укол острой боли.Гнилозубыйпотянул оружиена себя,и впившаяся в плотьстальпоползла к животу.
