Ансгар был лучшим из них, и теперь не оставалось ни доли сомнения в том, что этот человек был круче, сильнее и отчаяннее дурака Горста и болвана Аарона. Теперь Рейн знал, что все совершенные этими людьми действия были направлены на то, чтобы отстранить его от Материнской любви. Ансгар схватил перепачканного грязью мужчину за волосы и прокричал что-то на неведомом Рейну наречии.
Он трижды проклял имя каждого из них. Так ему посоветовали поступить Сестры. Проклясть и забыть навеки.
Люди затихли. Праздник замер. Празднующие замерли в ожидании предсмертных хрипов старосты Подлеска.
Ансгар точным ударом меча снес голову второй жертве и скинул бьющееся в судорогах тело в колодец. Рейн захохотал. Он узнал этот меч. Этот меч прежде принадлежал Аарону.
Стоило отсеченной голове плюхнуться в колодец, Материнское Молоко забурлило, и уровень воды в колодце поднялся, разливаясь по земле, стекая с Холма вниз, затапливая все вокруг. Рейн не успел понять, когда это случилось, и куда делось поле близ Ив. Солнечный свет умер, и на смену восходящему светилу явил себя прекрасный Золотой полумесяц, а Материнское Молоко обратилось в холодные воды Серебряной Реки.
– Мы должны идти! – прокричал Ансгар. – Матушка призывает нас!
И они пошли в воду. Вдалеке чернел Угольный берег, позади оставалась полная стыда жизнь и паскудная вера в Отца Переправы.
Один за другим люди исчезали в ледяных хлябях Серебряной реки, и не было мига счастливее. Рейн проводил взглядом Ансгара. На глаза навернулись слезы. Паскудное нутро не желало уходить на Угольный берег, твердило о неправильности происходящего.
Последним вода поглотила убившего Аарона сопляка.
Младший выжлятник был последним, кого еще не успели принять серебряные воды. Он сделал шаг вперед, а за ним еще один. Ступни увязали в ледяном иле.
– Не спеши, – прошептала Возлюбленная.
Сестры стояли позади него и отражались в зеркальной глади воды. Желтоглазые змеи не имели ничего общего с резвящимися на празднике девами.
– Матушка собрала жатву, – прошипела Покинутая.
– Царица сыта, – добавила Скорбящая.
– На тебя у меня иные планы, – произнесла Царица.
Рейн содрогнулся, услышав знакомый голос. Она говорила с ним в пролеске, обращалась к нему на берегу Хельги.
– Тебе еще рано пить из моей реки, мальчик.
Выжлятник не мог повернуться, не находил в себе сил посмотреть на её отражение.
– Моя Царица.
Существо, напоминающее прекрасную женщину с волосами цвета осенней листвы, обняло плечи Рейна.
– Лиара, – прошептала она и поцеловала его в щеку. – Теперь ты знаешь мое имя. Как ты распорядишься этим знанием?
Он бы мог велеть ей исчезнуть. Приказать затаиться на Угольном берегу и оставить людей, если не на всегда, то хотя бы на добрую сотню лет. Так когда-то поступил последний из прежних жителей Оддланда. Так мог поступить всякий, в чьем сердце еще не угас огонь Отца Переправы. Так бы поступил Горст, так бы мог поступить Аарон. Совершенно точно так бы и сделал Эвжен.
Рейн глубоко вздохнул.
– Я сохраню твое имя в тайне, – эти слова обожгли его губы.
– Умница, – улыбнулась Лиара и вновь поцеловала выжлятника, но теперь в темечко.
Плавающие в холодной воде змеи ластились к Матушке, как ластятся сытые псы к своему хозяину.
– Позволь мне отправиться с тобой на Угольный берег?
– Людям там места нет, – улыбнулась Царица, и только сейчас Рейн понял, что значили слова Сестер. Понял, что они имели ввиду, говоря о жатве и о том, что Лиара сыта.
Он принял открывшееся ему знание как нечто само-собой разумеющееся.
– Тогда скажи, зачем я тебе?
– Ты найдешь людей, что бежали из Подлеска.
– Зачем они тебе?
– Затем, что они не принимали моей власти, но знают мое имя. Ты найдешь их и вырвешь им языки, а пока ищешь, подготовишь столько Холмов, сколько сможешь. Мои дочери подскажут тебе нужные слова, и ты вложишь их в нужные уши. Ты не будешь одинок.
Рейн послушно кивнул.
– Подними руку. Подставь ладонь под свет месяца.
Рейн повиновался.
Её тонкая, почти что человеческая рука с длинными черными когтями замерла над его покрытой мозолями рукой. Рейн увидел еще одно чудо. Крохотный, играющий золотом полумесяц застыл в воздухе над едва различимыми линиями жизни и судьбы.
– Это мой подарок, – прошептала Царица. – В смертный час ты вновь увидишь его, вновь ощутишь мою любовь. А теперь прощай.
Рейн закрыл глаза, и Серебряная река с нависшим над ней полумесяцем исчезла. Змеи, опутавшие его ноги, превратились в трухлявые коряги, а утро, с которым он распрощался близ Ив, обратилось в поздний вечер.
Пахло болотом. Впервые за долгое время его слуха коснулись крики ночных птиц. Рейн стоял по пояс в мутной болотной воде и не смел двигаться, думая, что Лиара все еще стоит позади него.
– Ты должен успеть к зиме, – прошептала ему Покинутая.
– С первым снегом Матушка вновь будет собирать жатву, – закончили за сестрой Возлюбленная и Скорбящая. – Не подведи нас.
Заметки виконта Августа Рохау (Путешествие в Оддланд)
О Холмах и местах поклонения
