— Это на самом деле бывает не так уж редко. Я имею ввиду, — с большими красивыми мужчинами.
— Беда в том, что я и не знаю, кто бы его мог вот так, с гарантией, взять. Он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО особо опасен. По-настоящему. Чтобы взять его вполне надежно, так нужна дивизия, а с этим, сами понимаете, в Швейцарии сложности. Уходил из таких переделок, что не всегда верится… Это точно он?
— Мы, как выяснилось, тоже ничего. Вот фотография. Как видите, вполне приличная. Вот Даллес. Вот он. Всерьез не гримировался, так что узнать легко.
— Как же он подпустил-то к себе?
— А — фотография сделана с четырехсот метров. Бюрократия, что вы хотите, левая рука не знает, что делает правая. Поэтому ТАКАЯ оптика пока есть только у авиации. У нас. Остальным о ее существовании знать ни к чему.
— Как хотите, но этот человек не должен долететь до своего начальства. Теперь мы несколько больше знаем о характере кляузы, которую он должен привезти.
— Не долетит. Попадет в грозу над Альпами. Или что-нибудь еще, в зависимости от маршрута. У нас, если поискать, то особо опасные люди тоже сыщутся. Одного ты даже знаешь. Герой, орденоносец. Тоже красавец, кстати, только ростом поменьше. Всем хорош парень, только один маленький недостаток: работников НКВД не любит. Всех, без различия. А из самолета твой знаменитый Ребров никуда не денется.
Второго пилота было, конечно, жалко. Ну да что поделаешь, война. Не повезло парню. Да и то сказать, — не свой брат, армеец. В такой конторе служит, что виноват уже поэтому. Сам выбирал. Мог бы пойти на фронт и тогда, глядишь, уцелел бы. Он улыбнулся своим мыслям чуть хищной улыбкой, неотразимой для женщин. Враги дали ему прозвище Крылатая Смерть, и зубы у него были такие, что не постыдился бы никакой Веселый Роджер. Крупные, белые, ровные. Острые, как у волка.
Перед полетом все выпили по сто грамм, больше он не позволил. Сам Иван при этом не выпил ни глотка. Не таково было послание, которое он вез, чтобы позволить себе даже каплю спиртного. Посоветовавшись с американцем, он, кроме этого, выучил текст наизусть, и знание это выжигало ему душу. Неужели правда? Неужели же возможно такое, такие… а! Все равно не хватает слов. Другие принимали предложенную им проводниками пищу, а он не стал. Мало ли какой завалью накормят, схватит брюхо, — что тогда прикажете делать? Другие дремали или просто клевали носами, убаюканные ревом моторов и умеренной болтанкой, хотя часть он заставил бодрствовать, сменяя друг друга, вроде вахты. Сам он не смог бы заснуть даже при желании, потому что мозг его кипел под каленым клеймом заученного текста. Летуны категорически, на протяжении всего полета запретили курить, мотивируя это тем, что на борту установлено-де кислородное оборудование. Для пущей гарантии отобрали зажигалки и спички, — швейцарского, понятно, производства. Без стеснения обшарили всех его людей, — он не возражал. Любой гонор был не заслуживающей упоминания мелочью по сравнению с тем, что он вез. Потом сочтемся.
В качестве оптимального варианта им предложили «Ту — 10Т», но руководство отвергло это щедрое предложение: слишком заметно во-первых (а Швейцария буквально нафарширована агентами фашистов), и нет своих летчиков, подготовленных на эту модель, во-вторых. Главной же причиной было то, что машину предложили. Поэтому в итоге остановились на банальном, совсем обыкновенном с виду «Ли — 2». Только двигатели там были установлены не совсем обыкновенные. Ну и, — действительно, высотное оборудование. На каждого пассажира по комплекту, равно как и парашюты. Все его люди были опытными парашютистами.
Занятый своими мыслями, он не сразу заметил, что «дуглас» стало трясти заметно сильнее. В салоне прогнусил сигнал внутренней связи, и измененный скверным динамиком голос сообщил:
— На пути самолета обнаружен обширный атмосферный фронт. Опасность обледенения крыльев самолета. Принято решение об увеличении высоты полета, чтобы пройти над облачностью. Проводник проведет инструктаж по пользованию кислородными приборами.
Тот — провел. Объяснил, как подогнать, как отрегулировать состав смеси. Предупредил, что смесь в любом случае будет обогащена кислородом, поэтому на первых минутах не исключено легкое головокружение, которое скоро пройдет. Потом — проследил, чтобы маски надели действительно все. Проконтролировал, чтобы все было сделано правильно, и никто, не дай бог, сдуру не задохся бы.
Он ждал головокружения, но так и не дождался. Струя кислорода в маске была только неприятно холодной, и все. Да еще мысли делала неприятно-ясными. А потом его сознание отключилось так стремительно, словно кто-то повернул рубильник. Один из перспективных видов газообразного топлива[44], неплохо подошедший для начинки специальных боеприпасов, имел побочный эффект. При вдыхании — вызывал почти мгновенную, с пары вдохов, потерю сознания. Еще — головную боль и рвоту по пробуждении, но ничего необратимого.
— У нас, край, — сутки. Потом здесь будет столько чекистов, что замучаемся отмахиваться.
